— Место древнее, — первой нарушила тишину Линнари. Её голос прозвучал тихо, почти с уважением. — Здесь когда-то держали портал. И не маленький.
— Кто-то чувствует запах серы? — поморщился Бульдозер, потирая переносицу. — Или это только я… и мои дурные предчувствия?
— Это не только сера, — Нима уже доставала планшет, тонкие пальцы быстро скользили по экрану. — Есть активный магический узел. Очень старый. Он… дышит. Я вижу колебания энергии. И мне это не нравится.
Странник, шедший чуть впереди, замер. Его взгляд упал на глубокую трещину в стене, в тени ближайшей башни. Камень вокруг был обуглен, будто огонь выжигал его изнутри, пытаясь вырваться наружу.
— Здесь давно не ступала нога человека, — тихо произнёс он. — Но следы есть. И они свежие.
Варя, идя рядом, невольно посмотрел на волчицу. Та стояла неподвижно, шерсть на загривке встала дыбом. В её глазах — настоящая, первобытная тревога. Настолько явная, что даже Киан перестал ухмыляться и подошёл ближе.
— Она помнит, — сказал Варя почти шёпотом. — Здесь она… была.
Сая сжала рукояти своих клинков. Её губы тронула тень улыбки.
— Значит, будет весело.
— У тебя странное чувство веселья, — заметил Киан, не сводя глаз с тёмных окон города.
— Ты просто ещё не привык, — парировала она, и в её взгляде мелькнула искра вызова.
Город Эгрим встречал их тишиной. Ни шороха, ни птичьего крика, ни звона цепей, которыми часто подпирали старые ворота. Лишь лёгкий, ровный гул, похожий на отдалённое пение, тянулся из глубины улиц, и с каждым шагом он становился чуть громче.
За воротами их встретила прохлада. Узкие переулки, вымощенные тёмным камнем, пахли старой глиной и сухими травами, которые кто-то когда-то развешивал над дверями. Но сквозь этот запах пробивалось что-то сладкое и тягучее, как старый мёд, застывший в трещинах камня.
Где-то вдали скрипнула створка. Медленно, тягуче. От ветра ли, или от чьей-то руки — никто не был уверен.
— Прекрасно, — пробормотал Бульдозер. — Я всегда мечтал погулять в городе, где стены дышат, а тени, кажется, следят за нами.
— Ты же любишь приключения, — заметила Нима, не отрываясь от экрана планшета.
— Люблю, — согласился он, — но не настолько, чтобы участвовать в чужой страшилке.
Линнари остановилась возле древней колонны. Её пальцы мягко скользнули по каменной резьбе, и она нахмурилась.
— Здесь слишком много слоёв, — сказала она. — Как у луковицы. Каждый слой прячет что-то под собой. И это "что-то"… не хочет, чтобы его нашли.
Странник подошёл к ней, прислонился к колонне, глядя в темноту ближайшего переулка.
— Ты чувствуешь больше, чем говоришь, — тихо сказал он.
— А ты говоришь меньше, чем знаешь, — усмехнулась она, и их взгляды встретились на миг, чуть дольше, чем нужно.
Где-то за домами прошелестел песок. Волчица повернула голову в ту сторону и зарычала тихо, едва слышно.
Переулки Эгрима были узкими, как шрамы, и изогнутыми, словно кто-то боялся, что их запомнят. Каждый поворот открывал новый вид — и каждый раз он был неправильным. Где-то крыша казалась слишком низкой, где-то стена — слишком гладкой, будто её недавно вымыли дождём, которого здесь не было годами.
— Это место меня пугает, — признался Киан, пряча взгляд за шутливой ухмылкой. — И я не люблю, когда меня пугают стены.
— Может, они просто застенчивые, — предположила Сая, проверяя, легко ли вынимаются клинки. — Вот и прячутся в тень.
— Сая, — протянула Нима, — ты иногда говоришь так, что мне самой становится страшно.
На перекрёстке они остановились. Перед ними тянулся широкий проспект, усыпанный мозаикой, но цвет плиток был странным: серая, чёрная, алая — и снова серая, чёрная, алая. Как будто кто-то выложил путь каплями крови и пепла.
— Не наступайте на красные, — тихо сказал Странник.
— Почему? — спросил Бульдозер, уже подняв ногу.
— Потому что некоторые из них дышат, — ответил Варя, и его голос был слишком серьёзен, чтобы спорить.
Действительно, если присмотреться, алая плитка то чуть темнела, то бледнела, словно втягивая и выдыхая воздух.
Они пошли дальше, выбирая только серые и чёрные квадраты. Линнари шла замыкающей, её пальцы изредка касались стены. На ладонях у неё остались следы — тонкие линии, как от ожога, и она молча спрятала руки в рукава.
Время текло странно. Иногда казалось, что они идут часами, но стоит обернуться — и пройденный путь сжимается в несколько шагов.
У одного из домов в дверном проёме стояла фигура. Высокая, неподвижная, с лицом, скрытым под капюшоном. Когда они подошли ближе, фигура просто исчезла, как дым в ветре.