Маг чуть повернул голову, и на его губах появилась тонкая, холодная улыбка.
— Она была никем. Теперь она — оружие.
— Оружие — это вещь, — резко вставил Киан, шагнув ближе. — А она — не вещь.
Волчице не нужен был перевод. Она зарычала, и звук этот прокатился по залу, будто под камнем пряталась гроза.
— Ты ошибаешься, мальчик, — произнёс маг. — Все вы — лишь инструменты чьей-то воли. Разница лишь в том, кто держит рукоять.
— Ну, я обычно держу молоток, — не выдержал Бульдозер, — и вот прямо сейчас мне так и чешется…
— Заткнись, — бросила Нима, не отрывая взгляда от планшета. — Он пытается нас спровоцировать.
— И что? — пожал плечами Бульдозер. — Я люблю провокации.
Странник всё это время молчал. Он шагнул вперёд, и его голос разнёсся по залу низким эхом:
— Ты называешь рабство освобождением. Порчу — силой. Ложь — истиной. Сегодня ты заплатишь за каждое из этих слов.
Маг наконец повернулся. Его глаза были абсолютно пустыми — без цвета, без глубины.
Он щёлкнул пальцами.
Зал поглотила тьма.
Тьма рванулась, как хищник, и первая ударила в волчицу.
Она взвыла — не от боли, а предупреждая. Волосы на загривке встали дыбом, когти впились в каменный пол.
— Держи её! — рявкнул Варя, закрывая собой.
— Не смей! — крикнула Сая, бросаясь в сторону мага, но удар волны отбросил её в стену.
Волчица метнулась, укусив чёрный силуэт, но челюсти сомкнулись на пустоте. Тьма отозвалась — сотней рук, сотней клыков.
— Это не он, — прохрипела Линнари, удерживая барьер. — Это город бьётся с нами.
— Тогда ломаем город, — тихо сказал Странник.
Он шагнул вглубь тьмы, и на миг его фигура стала только силуэтом в свете пылающего клинка.
Киан, перехватив нож, встал рядом с волчицей, заслоняя её. Та бросила на него взгляд — быстрый, острый — и снова врезалась в живую тьму.
— Киан! — голос Вари сорвался. — Не подпускай!
Тени сыпались сверху, как сорвавшиеся камни. Кто-то закричал — Бульдозер, но не от боли, а от ярости. Его топор разорвал плоть тьмы, и чёрная жижа брызнула на плиту. Она шипела, прожигая камень.
Волчица снова взвыла. На этот раз в её голосе было нечто иное — зов, пробивающийся сквозь гул магии. Зов, который отозвался в сердце каждого.
— Она ведёт нас, — прохрипел Варя. — Держитесь за неё.
Они рванули за волчицей. Та прыгала сквозь тьму так, будто видела в ней тропу. Когти цеплялись за невидимые уступы, зубы рвали то, что другие не могли даже схватить.
— Почти… — Странник перерубил магический жгут, уходящий к алтарю. — Держите его!
Варя и Бульдозер навалились на мага, пытаясь сбить его с места. Линнари прорезала воздух лентами света, Нима, прижавшись к колонне, глушила узлы, отбивая атакующие сгустки.
— Быстрее! — крикнула она. — Он зовёт что-то большее!
Волчица вцепилась в руку мага. Он зашипел, пытаясь стряхнуть её, но Сая оказалась рядом и вонзила клинки ему в грудь.
— Отпусти её, — процедила она.
Маг рванулся, но Киан метнул нож, и лезвие вошло точно в пустую глазницу. Тьма взорвалась визгом, и зал дрогнул.
Странник шагнул вперёд и добил его.
Тишина упала мгновенно. Волчица стояла в крови мага, тяжело дыша, и в её взгляде уже не было дикости — только усталость и… узнавание.
Тишина легла на зал резко, но не сразу стала тишиной. Сначала это была пустота, похожая на те мгновения после грома, когда уши ещё звенят, и только потом — глухое, глубокое «ничего», в которое проваливаются дыхания, шаги, пульс. Тьма сжалась пятнами в углах, как дым под камнем, и медленно, очень медленно поползла обратно в трещины.
Кровь мага — густая, почти чёрная — стекала по рельефу пола, не успевая впитываться в холодный камень. Там, где на неё падал тусклый свет фонаря, она казалась не кровью, а отработанным маслом, и от этого было не по себе. Сая вытащила клинки из его груди — от движения прошёл сухой, чужой звук, будто они вынимали не металл из плоти, а стрелы из дерева. Она отступила на шаг, не спуская глаз с мёртвого лица, и лишь потом посмотрела на волчицу.
Мора стояла напротив алтаря, дышала глубоко, тяжело; в каждом её вдохе слышалось, как расплетаются тугие узлы страха. На шее — следы невидимых пальцев, там, где только что держала её тьма; на морде — тонкая полоска крови, чужой. Она опустила голову, будто вслушиваясь в глубины зала, и тряхнула шерстью. Сайе показалось, что вместе с этим движением зал будто бы поменял тон — как если бы музыка перешла на полтона ниже.
— Держись, — сказал Варя, присев рядом, но не касаясь. Рука его висела в воздухе — на расстоянии ладони от шерсти, точно мостик, который ещё не решился лечь.