— Раньше я боялась таких мест, — призналась Линнари, глядя на своё перевёрнутое отражение. — Думала, что сама из них — из неправильных зеркал.
— Ты не искажение, — ответил он просто. — Ты якорь. Ты держишь нас, когда всё разваливается.
Она впервые за долгие дни улыбнулась по-настоящему, как человек, который решил поверить.
— А ты… уже не только странник, — сказала она. — Ты почти дом.
— Дом — это те, кто идут рядом, — сказал он.
И город, словно подтверждая, тихо качнул фонари.
Проводник вёл их, рассказывая рваные, будто оборванные истории: как однажды город проглотил свадебную процессию и вернул только букеты; как в одном переулке день длится три секунды, а в другом — год; как мальчик нашёл здесь голос, который потерял ещё до рождения.
— Звучит как город, который не умеет отпускать, — заметила Нима.
— Он отпускает, — возразил Проводник. — Но берёт «на время». Иногда — на слишком долго.
Сая и Бульдозер шли позади. Он молчал, но взгляд говорил больше слов.
— Ты для меня… как звонкий удар сердца, — выдохнул он наконец, будто вытолкал камень. — Раньше не думал, что чувства бывают такие. А теперь… боюсь за тебя.
Сая коснулась его лба кулаком, мягко.
— Тогда защищай. Но помни — я умею драться.
— Знаю, — он усмехнулся уголком рта, но глаза блеснули. — И всё равно буду рядом. Даже когда ты говоришь «сама».
— Хорошо, — сказала она. — Будь «рядом». Не «вместо».
Нима не отходила от Саи и даже на ходу щёлкала кнопками планшета, то шёпотом ругаясь с формулами, то хмыкая довольна.
— Ты точно не боишься? — спросила её Сая.
— Боюсь, — честно ответила Нима. — Но с тобой — меньше. Ты как броня. Только красивая. И с шутками.
— Ты мне как младшая сестра, — улыбнулась Сая.
— А ты — как старшая, — оживилась Нима. — Только без занудства.
Обе засмеялись; смех отозвался в фонарях тихим звоном.
Варя всё это время шёл полшага сзади, но взгляд был прикован к Море. Когда Киан ушёл проверить «чистоту» боковой арки, Мора сама подошла к Варе.
— Ты наблюдаешь, — сказала она. — Почему?
— Потому что я уже терял то, что было важно, — ответил он. — И теперь хочу быть рядом… если ты…
— Я не знаю, кто я, — перебила Мора честно.
— Я знаю, — сказал Варя. — Ты та, кто борется. И та, кого я искал. Этого достаточно.
Она кивнула. В её взгляде мелькнуло «спасибо», которое не нуждалось в слове.
Искажённый вой прокатился по улицам; стеклянные стены ответили дрожью. Из окон, дверей и витрин выползли существа, похожие на кошмары, утратившие свои лица: у одних глаза сидели в ладонях, у других вместо пальцев щёлкали кривые стрелки часов; голоса их были не их — они говорили чужими страхами.
— Мог бы хоть раз явиться нормальный враг! — заорал Бульдозер, отбивая удар от существа, у которого вместо головы была маска Саи.
— Нормальные — скучные! — крикнула Сая, вращаясь в смерче клинков.
Киан прикрывал Мору. Она, будто вспомнив нерв города, ударила ладонью в мостовую. Из трещин вырвался мягкий свет — тёплый, как хлеб под полотенцем. Монстр, прыгнувший на неё, растворился в этом свете и завизжал чужим голосом — и пропал.
Проводник исчез — и тут же вырос на крыше, кидая вниз стеклянные шары; те лопались облаками дыма, заставляя тени путаться.
— Не благодарите! — крикнул он. — Я ж проводник, а не декорация!
— Сначала выберемся, — буркнул Странник, — потом решим, кого благодарить.
Нима запустила энергетическую ловушку; трое монстров «сломались» сразу, став куклами без нитей.
— Минус три, — отчиталась она. — И это — с планшетом, детки.
Странник и Линнари держали центр. Его пепельное пламя и её золотой свет переплетались, как две нити одной ткани, выжигая тьму там, где она пыталась срастись заново. Варя вошёл клином, его топор в отблесках заклинаний резал воздух, и каждый удар ставил точку.
Город застонал: треснули стены, линии улиц начали складываться внутрь, как сны, которые вот-вот исчезнут, если моргнуть неправильно.
— Держимся кругом! — крикнул Варя.
— Держимся, — откликнулась сразу Сая.
— Уже держим, — прохрипел Бульдозер.
— И не отпустим, — добавил Киан.
Бой оборвался как исчерпанная фраза. Иллюзии осыпались крупной пылью; вдалеке вернулся настоящий ветер, тихо шевельнул забытые листья; время снова встало на рельсы.
— Мы всё ещё вместе, — сказал Странник. Впервые за эту улицу его голос не отозвался эхом — город перестал повторять.