Пепе Мартинес и Большой Бенджи поднялись с подушек и нетвердыми шагами подошли к грязной кирпичной стенке, окружающей крышу дома. Движением руки Пепе указал на Луну:
— Еще раз затянусь и… пуф! Вознесусь! Как когда-то Джон Картер на Марс.
— Не забудь о скафандре, — посоветовал ему Большой.
— Неслабый косяк… Затянусь один раз, но глубоко, и этого вполне хватит, — вздохнул Пепе. — Да, прям тебе витрина ювелирной лавки, ты не находишь? — спросил он, указывая на звезды.
— Нет! Это мотоциклы, старик, с бриллиантовыми фарами. Они мчатся во все стороны света! — закричал Большой.
Араб по-прежнему сидел на подушке перед палаткой и цедил мускат из тонкой ликерной рюмки.
— А ночь вас не восхищает, дорогие мои? — поинтересовался он.
— Она прекрасна, — согласился Большой.
Луна продолжала размеренно путешествовать сквозь холодную молчаливую тень Земли, преодолевая по шестьдесят пять километров в минуту. Это странствие было так же необратимо, как и просачивание крови в грудную клетку Асы Голкомба, как беспокойное брожение сперматозоидов Джейка Лешера, как адреналин, выделяемый надпочечной железой дона Гильермо, как расщепление атомов, приводящее в движение двигатели трансатлантического лайнера «Принц Чарльз», как телевизионные волны, несущие глубоко под землю изображение Спайку Стивенсу, как прием и отталкивание внешних раздражителей мозгом погруженного в сон Вольфа Лонера — странствие в ритме психического равновесия, как выразился наш отважный мореход. Луна странствовала по небу уже миллиард лет и наверняка будет странствовать еще не один миллиард. Правда, по утверждениям астрономов, силы гравитации в конце концов притянут Луну к Земле так близко, что внутреннее напряжение разнесет на куски ее твердь, и вокруг Земли образуется нечто напоминающее по форме кольца Сатурна.
Но это, опять же таки по мнению астрономов, ждет нас только через сто миллиардов лет.
6
Пол раздраженно толкнул Марго, чтобы она перестала хихикать. Тут же встала женщина из второго ряда и крикнула Профессору:
— Что это такое — подпространство, мистер? Что это такое, если из него могут неожиданно выныривать планеты?
— Да-да, может быть, вы нам это вкратце объясните, — с видом опытного спорщика произнес Бородач, обращаясь к Профессору.
— Подпространство — это понятие, употребляемое в теоретической физике. Кроме того, этот термин появляется в многочисленных научно-фантастических рассказах, — начал объяснять Профессор. Он поправил очки и провел рукой по блестящему черепу. — Как известно, наибольшей скоростью считается скорость света. Триста тысяч километров в секунду — кажется, много; но это черепаший бег, если говорить об огромных расстояниях между звездами. Не слишком веселая перспектива для космических путешествий, а?
— Но существует, — продолжал он, — гипотеза, что межзвездное пространство искривлено и неравномерно. Искривлено и анизотропно настолько, что даже отдаленные друг от друга районы космоса могут соприкасаться. Это происходит в другом измерении — в подпространстве, если можно употребить это слово. Можно даже предположить, что все районы космоса соприкасаются друг с другом. Если бы нам удалось пробиться из нашей вселенной в подпространство, и вернуться из него обратно, в произвольно выбранную точку нашей вселенной, странствия со скоростью, превышающей скорость света, были бы возможны. Имелись в виду, конечно, путешествия космических кораблей, но я не вижу причин, почему, собственно, оборудованная планета не может путешествовать таким образом. Конечно, это только теория. Ученые — например, Джон Десмонд Бернал, философы — такие, как Степлдон, я уж не упоминаю о таких писателях, как Стюарт и Смит, давно выдвигали теории о странствующих планетах.
— Теории! — фыркнул Дылда и вполголоса добавил. — Ну и бредни!
— И что же? — Бородач не отступал от Профессора. — Существуют ли какие-то конкретные доказательства, подтверждающие существование подпространства. Может, кто-то уже путешествовал в подпространстве?
Чалма, сидящая рядом с Профессором, с интересом посмотрела на мужчин.
— Нет! Ни малейших доказательств! — улыбнулся Профессор. — Я пытался уговорить своих друзей-астрономов, чтобы они поискали какие-нибудь доказательства, но они не восприняли всерьез моего предложения.
— Интересно, — удивился Бородач, — какие же это могут быть доказательства?
— Я сам неоднократно задумывался над этим, — с гордостью заявил Профессор. — И представьте себе, кое-что придумал. Сила, необходимая для того, чтобы корабль попал в подпространство, а потом выбрался оттуда, должна создавать временные искусственные гравитационные поля. Поля эти должны быть настолько мощными, что будут вызывать видимую деформацию света звезд на заданном отрезке пространства. Я просил знакомых астрономов понаблюдать в безоблачные ночи, не вибрируют ли звезды — конечно, при помощи спутниковых телескопов. Просил я и о том, чтобы они порылись в астрономических архивах, особенно в снимках, — нет ли там доказательств этого явления — звезды, гаснущие на короткое время, либо вибрирующие странным образом.