Однако он сразу вспомнил затопление Бровли и Белкано.
— Так, у тебя есть невеста, да? — язвительно спросила Тигрица. — А Марго знает об этом: Ты такой порядочный… но как же тогда это будет выглядеть по отношению к Дону?
Пол с достоинством пренебрег злорадными колкостями Тигрицы. Он продолжал говорить со все большей убедительностью:
— Лучшим доказательством того, что ты ошибаешься, вознеся до небес вашу высокую разумность и культуру, является тот факт, что люди только потому гибнут, что Странник деформировал земное гравитационное поле. Деформировал его потому, что вам было нужно топливо, а вы даже не потрудились отыскать какой-то другой источник, такой как, например, спутники Юпитера или Сатурна. Да, вы потушили пару пожаров, но нельзя забывать, что именно по вашей вине сотни, а может быть, даже тысячи людей погибли в результате землетрясений, наводнений и пожаров. Ведь именно по вашей глупости целые города исчезают под водой, затопляемые волнами океанов. Если так пойдет дальше, не знаю останется ли вообще человек и все живое на нашей бедной планете.
— Довольно, обезьяна! — зарычала Тигрица, выпуская когти и опираясь задними лапами на пульт управления. Мяу отпрыгнула в сторону.
— Послушай, Пол, — Тигрица с трудом овладела собой. — Я никогда не утверждала, что мы гуманны по отношению к вам, обезьянам! Наш мир жесток. Я тебе уже говорила, что космос совсем не то, что вы себе представляете. Галактические цивилизации разные. Но смерть — часть жизни! Таков девиз. Всегда есть те, кто страдает при любом исходе дела. Взять топливо — что может быть естественнее положения вещей. Это только…
Она остановилась и, хмуря брови, посмотрела на палец, который Пол протянул в ее сторону. Лицо человека сияло, потому что он неожиданно понял, почему это существо с таким запалом и, очевидно искренне, пытается защитить себя и своих товарищей.
— Я не верю тебе! — заявил он. — Я подозреваю, что ваша бессмысленная спешка, ваша недостаточная подготовленность и неточные сведения и, прежде всего, неудачные и глупые попытки исправить нанесенный ущерб свидетельствуют о том, что нечто, чего вы страшно боитесь, вынудило васдействовать так быстро иопрометчиво!
Тигрица совершенно неожиданно прыгнула на Пола, придавив его к стене. Одной лапой она схватила его за горло, другая же, словно грабли с острыми зубьями, повисла в нескольких сантиметрах от его лица.
— Это отвратительная ложь, Пол Хегбольт! — крикнула она с безупречным произношением. — Я требую, чтобы ты немедленно взял свои слова обратно и извинился!
Пол сделал судорожный выдох и отрицательно покачал головой.
— Нет, — прохрипел он с вымученной улыбкой, — нет. Вы, без сомнения, смертельно боитесь кого-то!
Дон Гильермо Уолкер отгонял от себя комаров и с борта лодки, которая возвращалась на озеро Никарагуа, осматривал залитые крыши домов Сан-Карлоса, красные в свете восходящего солнца. Ночью течение в реке Сан Хуан изменило направление, тормозя продвижение лодки, но дон Гильермо только сейчас понял, что причиной изменения течения является повышение уровня воды в самом озере — однако, почему там поднялась вода, оставалось для него загадкой.
Небо тоже представляло загадку. На востоке оно было ясным. Светило Солнце. Но на западе — белый густой туман, словно стена поднимался над полосой суши, между озером и океаном, и тянулся в бесконечность на север и на юг.
Хотя в прошлую ночь дон Гильермо видел несколько вулканических извержений, ему даже в голову не приходила мысль, что здесь, как и в других районах, где вода ворвалась в вулканические щели, поднимается завеса водяного пара.
Он поинтересовался у братьев Арайза, почему они плывут на север и они ответили, что хотят вернуться домой, в Гренаду. Их резкий жесткий тон ответа удержал его от того, чтобы опротестовать это решение. Однако, он не удержался от того, чтобы немного позже рассказать им — в очередной раз — как, более ста лет назад, его прадед, высадившись в Никарагуа во главе отряда из каких-то пятидесяти смельчаков, атаковал и захватил Гренаду.
Когда солнце всходило над озером Никарагуа, на другом конце земного шара Бангог Банг смотрел, как золотой шар опускается в воды Токийского Залива, каких-то двенадцать часов тому назад значительно уменьшившегося вследствие большого отлива, а теперь, с приходом прилива, охватывающего весь Вьетнам. Невольно на ум пришла мысль о сейфе, закрытом в каюте «Мачан Лумпур». И о деньгах, которые он взял с «Королевы Суматры». Правда, добыча была незначительной — несколько десятков небольших золотых монет и два мешочка серебра. Но золото — есть золото!
Он прикоснулся к желтому шелковому платку, которым повязал голову, словно пират, и, озорно улыбнувшись Коббер-Хуму, сказал:
— Стоило бы вспрыснуть такую добычу!
— Пью я, пьешь ты, — начал высокий австралиец. — Хотя нет, ты не пьешь! Ты куришь опиум, потому что религия не запрещает тебе этого.