— Квин остается главным подозреваемым, — заявил Пелгрейв, — потому что десятого сентября, когда было совершено убийство в поезде, он все еще находился в Корнуолле.
Затем Брайони доложила об информации, полученной в паспортной службе: Квин оформлял визу в Америку. Она подчеркнула, что его поездка по времени соответствует событиям, описанным в дневнике Сабины Мельес.
Однако не было никакой очевидной связи между Квином и жертвой, найденной тогда в поезде. Ее звали миссис Барбара Дорис Энглсби. Вдова из Фалмута, ехала в Лондон, чтобы встретиться с сестрой Мэй, находившейся в больнице после операции по поводу рака. Вскоре после убийства с Мэй коротко побеседовали полицейские, но она не дала никаких ключей к делу. Записи этого разговора, как сообщил Пелгрейв, были весьма фрагментарными. Сестра погибнет в ноябре 1967 года. Единственный родственник, которого удалось найти Пелгрейву, это сын Мэй и племянник Барбары Энглсби — Филипп, показания которого и использовали для того, чтобы составить психологический портрет жертвы.
Следующее совещание, в кабинете Макриди, оказалось более интенсивным и напряженным. Стив опоздал на десять минут, потому что пытался снова связаться с паспортной службой. Он выяснил, что Гай Уотерлоу получил визу в США в том же месяце, что и Квин, — в сентябре 1967 года. Макриди отреагировал на эту новость, яростно хлопнув ладонью по столу.
— Я хочу, чтобы вы немедленно допросили этого Уотерлоу, Латем.
— Хорошо, сэр.
— В течение ближайшего часа.
— Не понимаю, как это можно устроить, сэр. Если, конечно, вы не подпишете ордер на его арест и у нас не будет для этого достаточных оснований.
— Пригрозите ему арестом. Скажите ему, что он препятствует расследованию. А теперь вы, Пелгрейв. Портрет жертвы. Что мы знаем?
— Ей было пятьдесят девять лет. Муж, Гордон Энглсби, умер в шестидесятом году. Он был владельцем местного паба «Красный лев», который принадлежал его семье на протяжении нескольких поколений. Судя по всему, после смерти мужа дело возглавила Барбара Энглсби. Обычное дело: все ее знали, все ее любили, никто и вообразить не мог, зачем кому-то понадобилось ее убивать. Миссис Энглсби наняла на работу пару барменов — одного пожилого мужчину, который работал в «Красном льве» еще с конца войны, и местного парня, он как раз обслуживал посетителей в тот вечер, когда женщина была убита. Племянник Филипп унаследовал паб, но теперь им владеет Берни Иннз, так что он недолго там продержался. Очевидно, парень выигрывал от смерти тети, но весь день убийства племянник провел в хирургическом отделении. Он никогда не слышал про Мэтью Квина, и мне не удалось установить никакой связи между Квином и миссис Энглсби или «Красным львом». Полицейские, проводившие первоначальное расследование, твердо держались убеждения, что миссис Энглсби была убита незнакомцем.
Макриди подался вперед и стиснул руки.
— Может быть, этот паб — «Красный лев» — был центром по распространению наркотиков?
— Вряд ли, сэр. В те времена это было обычное местное заведение, где все друг друга знали.
— Отлично. Спасибо, Пелгрейв. Я получше изучу материалы допроса доктора Филиппа… — Макриди взял лежавшую на столе папку и прочитал имя на обложке: — Доктора Филиппа Тремли.
Стив вскочил со стула и выхватил у начальника папку из рук:
— Да это просто фантастика!
— Да уж, Латем, вы вполне можете написать роман. — Макриди впервые за несколько дней продемонстрировал своеобразное чувство юмора. — Действительно, необычайно загадочное совпадение имен. Обитатель могилы возле Крайстчерч — некий Бартоломью Тремли — один из основателей «Невидимого Колледжа».
— Но это же… — Стив остановился на полуслове, перевел дыхание. — Это не совпадение, сэр. Не может быть! Вчера мы кое с кем разговаривали и выяснили, что был некий Максвелл Тремли, который водил дружбу с Квином и Уотерлоу. Мы должны немедленно все это проверить. Вероятно, Брайони… я хотел сказать, инспектор Уильямс… могла бы проверить записи в колледже, а мы пока вызовем доктора Уотерлоу на допрос.