— О, фунтов двенадцать, не меньше. Но я знаю местечко, где похожие можно купить за десятку. Я тебе покажу.
— Ладно, но только потом, когда я получу свой грант.
— Знаешь, тебе все равно придется покупать вещи для университета. Я уверена: тебе понравится ходить по магазинам.
Нелл указала на свою старую футболку:
— Полагаю, в этом весь осенний семестр не проходишь. Вероятно, мне нужно будет приобрести еще и пальто, как ты думаешь?
— Через несколько недель оно обязательно понадобится. Но пока тепло и солнечно. Мы тебе что-нибудь подыщем на рынке, чтобы не переплачивать. Я знаю, что тебе нужно. Положись на меня.
Рита оказалась человеком слова. На рынке она честно взялась за дело, зарываясь в груды поношенных вещей на проволочных плечиках, перекапывая горы шмоток, сложенных повсюду. Джули остановилась, чтобы получше рассмотреть уличного актера, засовывавшего какую-то горящую штуку прямо себе в рот; при этом он запрокидывал голову назад под опасным углом, чуть не ложась спиной на прилавок с цветами. Когда мама Нелл ходила покупать цветы в Аделаиде, они стояли там в аккуратных маленьких букетах, тщательно подобранные по оттенкам, так что дома можно было просто поставить их в вазу на столе. Здесь цветы были плотно прижаты друг к другу, они падали на пол, где на них наступали прохожие, превращая нежные растения в месиво. Нелл подобрала один цветок, чтобы спасти его, а потом выбрала еще несколько, уже со стола, из хаоса и пестроты. Это были белые гвоздики, чуть тронутые розовым на кончиках лепестков. Вскоре у нее в руках оказалась целая охапка, и Нелл как раз рассчитывалась за гвоздики, когда рядом появилась Рита.
— Прекрасно, просто прелесть!
Нелл заметила, как что-то ярко-красное мелькнуло перед глазами, а уже в следующий момент оказалось у нее на голове. Рита развернула сестру за плечи, чтобы Нелл увидела собственное отражение в витрине. Там стояла девушка в красном берете, венчавшем облако падавших на плечи темных волос, с полной охапкой белых цветов.
— Видишь? — воскликнула Рита. — О, как жаль, что у меня нет фотоаппарата!
— Хотите снимок, да? — Грубоватого вида американец в костюме-сафари и белой шляпе, улыбаясь от уха до уха, остановился прямо перед ними. — Давайте я вас сфотографирую. Только подождите, вставлю новую пленку, прежнюю я вам отдать не могу — жена будет недовольна: она там запечатлена на фоне Лондонского моста. А ведь надо же обязательно продемонстрировать эти кадры дома всем соседям и знакомым. Всё, я готов, улыбочку!
Несколько раз сработала вспышка.
— Не хотите вдвоем? О, да вас трое! Вы сестры?
Джули хихикнула:
— Ну, не совсем…
— Спасибо, — решительно заявила Рита. — Позвольте, я заплачу за пленку.
— Еще чего! Ни в коем случае. Просто давайте я сфотографируюсь вместе с вами, девочки, ладно? Ну, скорее. — Он протянул фотоаппарат парню, работавшему за цветочным прилавком. — Вы не возражаете? Пока не вернулась жена и не застукала меня в компании трех красоток. Жалко попусту тратить целую пленку. Считайте, что я подарил вам сувенир, хорошо? Отлично! А теперь я еще пару раз щелкну вот эту девушку в красном берете. Знаешь что, ты с этими цветами — просто как на картине! Тебе надо в Париж!
Он перемотал пленку, вытащил ее из аппарата и протянул девушкам маленький желтый цилиндр.
— Вот она. Стоит тысячу баксов. У меня сегодня счастливый день! — Он на прощание приподнял шляпу и поспешил навстречу женщине в очках, с волосами, выкрашенными в яркий золотистый цвет, которая сразу же энергично подхватила его под руку.
Нелл совершенно преобразилась благодаря цветам и берету, который открыл ее лицо, убрав вечно падавшие на него пряди. На нее все оглядывались, и Нелл обнаружила, что ей это приятно. Она ощущала себя совершенно другим человеком.
Глава 12
Общежитие представляло собой уродливое строение из красного кирпича с орнаментом, выложенным более светлыми кирпичами. Брайони решила что это, пожалуй, единственная попытка скрасить общий вид здания. Внутри царила безрадостная атмосфера жесткой функциональности: ни ковров, ни половиков, ни занавесок, ни картин; лишь голый бетонный пол и грубо оштукатуренные стены со следами неоднократной, облупившейся покраски. Казалось, здесь производили уборку с помощью пожарного шланга.
Узкая бетонная лестница с проржавевшими перилами вела на второй этаж. Даже самый восторженный первокурсник не сумел бы съехать по ним вниз. Наверху Брайони обнаружила пересечение тесных коридоров и буквально-таки наткнулась на деревянную дверь с надписью «КОМЕНДАНТ», сделанной бронзовой краской. Чуть ниже виднелась старинная табличка, на которой крупным курсивом было написано: «С. Дж. Перрин». Брайони постучала и услышала шарканье ног приближающегося человека, а сквозь матовое стекло различила его силуэт.