— Да, сэр.
— И вот еще что. Помимо этого вы будете заниматься только опросами свидетелей в соответствии со списком, полученным от меня или инспектора Пелгрейва. Вы не будете больше посещать место преступления. Это тоже ясно?
Брайони на минуту задумалась.
— Это ясно, инспектор Уильямс?
— Да, сэр.
Она встала, чтобы уйти.
— Да, совсем забыл спросить. Как вы себя чувствуете?
— Благодарю вас, сэр. Прекрасно.
— Мне и правда очень жаль, что так получилось. Приношу извинения от своего имени и от имени Латема.
До самого вечера Брайони вновь и вновь прокручивала в голове весь этот разговор, испытывая поочередно приступы раздражения и возмущения. В середине дня, вернувшись из Уайтчепел, Пелгрейв вручил ей ордер, но сопроводил это ледяным молчанием.
Документы за предыдущие десять лет хранились в колледже в здании Ученого Совета, в похожей на пещеру комнате на восьмом этаже, заполненной длинными рядами металлических стеллажей. Совершенно потерявшись среди огромного количества коричневато-бурых папок, расставленных по непонятному ей принципу, Брайони попыталась обратиться за помощью к сотрудникам, но, похоже, никто из них толком не знал всю структуру хранения документов. Пообщавшись около часа с приветливой, но не слишком сообразительной секретаршей, которая работала здесь временно и делала все в два раза дольше, чем сама Брайони, инспектор пришла к выводу, что папки расставлены не в хронологическом или алфавитном порядке. Поэтому она решила начать поиски с одного конца стеллажа и просто двигаться вдоль него, пока не удастся уловить закономерность.
В конце концов, именно этого и хотел Макриди, подумала Брайони: сделать из нее блистательного клерка, специалиста по архивам. Она сняла с полки кипу папок, положила ее на стол-козлы и начала бегло просматривать первый лист в каждой палке. Еще час ушел на то, чтобы понять: документы были рассортированы по годам и расставлены по цифровой кодировке, согласно универсальной системе идентификации, так что если она хотела найти личное дело Квина, следовало сперва определить его индивидуальный номер. Результаты экзаменов были расставлены по предметам и также структурированы по номерам, но поскольку студенты не всегда получали степени в тот год, который формально был для этого отведен, последовательность номеров могла быть сдвинута в пределах двух-трех лет. Если повезет, в личном деле Квина должна сохраниться его фотография.
Еще два с половиной часа Брайони посвятила поиску папок с результатами экзаменов по анатомии за 1967 год, а затем отыскала учетный листок Мэтью Квина, хранившийся в отдельной папке, поскольку ему не была присвоена степень. Слово «Исключен» было написано от руки — крупно, поперек колонки, где должны были стоять результаты экзамена, но ни комментариев, ни каких-либо подробностей в деле не было. Чтобы найти докладную записку старшего преподавателя, понадобится еще один день. Хорошо, что теперь, по крайней мере, она знала идентификационный номер Квина.
Большинство студентов-медиков учились в колледже четыре года, но Брайони начала с личных дел тех, кто поступил в 1963 году, снимая их с полки по двенадцать папок за один прием — больше просто не помещалось на скромном столике. Как раз, когда она стала набирать скорость и уверенность, в поле зрения замаячила секретарша.
— Я ухожу, — сказала она. — Уже половина шестого. Вы хотите задержаться дольше?
— А можно?
— Если вы останетесь после шести, то свяжитесь со службой безопасности, они в это время ставят помещения на охрану. И еще вам придется вызвать одного из охранников, чтобы он показал вам, как выйти из здания. Лифты тоже будут отключены — говорят, это правило противопожарной безопасности, — так что вам придется спускаться по черной лестнице.
«Кошмар, — подумала Брайони. — Такие сложности! Ну, что же, завтра будет новый день».
И вот что, пожалуй, на обратном пути надо бы заглянуть на Вайн-стрит, узнать все новости.
Когда инспектор Уильямс прибыла в офис, там уже все было готово к шестичасовому совещанию у Макриди. Фотографии с места убийства в Гришем-колледже перенесены на заднюю стену, вместо них появилась большая карта Спиталфилда, на которой отмечены места двух новых убийств, а рядом развешаны новые фотографии.
Конечно, Брайони следовало сообразить, что совещание непременно состоится. Но почему ей никто не сказал об этом? И тут до нее дошло: должно быть, несмотря на все разговоры и обещания, ее все-таки исключили из группы, работающей по делу, а ордер на изучение документов Ученого Совета был всего лишь подачкой, способом занять ее чем-нибудь бесполезным и убрать с глаз долой. Теперь придется пройти через унижение присутствия на совещании — сидеть у дальней стены, зажатой ее всех сторон младшими офицерами, которых только сегодня подключили к технической работе. И это в то время как Пелгрейв и Латем стоят рядом с Макриди у стола, развернувшись лицом к остальным.