— Так он заговорил? О масонах?
— Конечно. Сначала Олдройд пытался вывернуться — называл это клубом, членами которого были они с Годвином и из которого действительно кое-кого исключали. Затем постепенно начал раскалываться. Произнес слово «ложа». Очевидно, Годвин несколько лет назад стал Великим Магистром. Олдройд признал, что традиция включения студентов в число членов масонской ложи восходит к восемнадцатому веку, но таких студентов должны рекомендовать солидные люди. Однако с некоторыми юношами возникли проблемы, так что Годвину пришлось выгнать их. Тогда Макриди попросил назвать фамилии. Олдройд предложил составить список к завтрашнему дню.
— Я могла бы опередить его и сделать это сегодня, — заметила Донна, откидывая непослушную прядь. — У меня сегодня назначено свидание. Хочешь знать с кем?
— Что? Надеюсь, не с тем парнем, который делал подпольный аборт?
— Нет. С тем, из-за которого девушка попала в беду. Его зовут Алек. Мы с ним сегодня обедали, и, по-моему, он вообще не умеет держать язык за зубами. Заявил, что ненавидит Олдройда. Утверждал, что никогда не хотел вступать в клуб, где сидят одни старики, но — и это любопытно — существует якобы небольшой клуб из числа тех, кого масоны отвергли, и Алеку пришлось вступить туда. Они называют себя «Невидимый колледж». Уроды, правда?
— Ты все хочешь увидеть собственными глазами, Донна. Не позволяй себе оказываться в ситуации, которой ты не сможешь управлять. Кстати, а как же его подружка? Та, что была беременна?
— Ну, у нас с ним не совсем свидание — не в том смысле. Алек просто обещал познакомить меня кое с кем из Невидимых.
— И я — единственная, кому ты сообщила об этом? Слушай, Донна, ты ведь не знаешь этих ребят. Ты сама строго отчитала меня за излишнее своеволие и стремление действовать в одиночку. Полагаю, ты сперва должна все обсудить с Пелгрейвом или с Макриди.
— Сегодня утром оба были в Уайтчепел — по телефону я тоже никого не смогла поймать.
— Мне это не нравится. Это дело по-настоящему путает меня, Донна. Странник, кто бы это ни был, все время оказывается на шаг впереди нас. Порой я начинаю думать, что он следит за нами. У меня нехорошее предчувствие. Не делай этого, пожалуйста.
— Со мной все будет в порядке. Честное слово. Брайони, я знаю, что делаю.
— В таком случае обещай позвонить мне завтра с утра, как только встанешь. Если к девяти я не получу от тебя никакой информации, то подниму тревогу.
Брайони съела шоколадный батончик по дороге к метро, проталкиваясь сквозь нарядную толпу, которая кружила перед театрами. В хлопчатобумажной блузке ей было холодно, а площадь Пиккадилли в вечернее время выглядела мрачно, несмотря на бесконечное мелькание рекламных огней. Наступала осень. Вход в метро внезапно показался девушке темной, жуткой пещерой. Вместо того чтобы войти туда, она пересекла дорогу по направлению к островку в центре площади и села под статуей Эроса; ее тут же атаковала огромная стая голубей. Брайони раскрошила остатки батончика и начала бросать их птицам, наблюдая, как начинается борьба за кусочки шоколада — настоящая схватка, в которой выявляются силачи и жертвы. Заметив одного хромого голубя, которого оттеснили в сторону, девушка бросила кусочек специально ему. Но стоило увечной птице поддеть шоколад клювом, как более крупный голубь с великолепным пурпурным оперением под горлом бросился на него. Брайони вскипела от негодования и вскочила со скамейки.
— Пошел прочь! — прошипела она. Несколько прохожих обернулись и посмотрели на нее.
Глава 33
Во сне Брайони смотрела сквозь стеклянную панель двери, за которой находилась комната ожидания: там сидело несколько человек. Среди них была Донна — в красном берете, а напротив нее мужчина с бумажной маской вместо лица. На ней был нарисован портрет Квина, созданный группой по установлению личности, однако вырезаны были не только дырки в бумаге, но и сами глазницы. Брайони стучала по стеклу, звала, пыталась предупредить Донну, но шум дрелей заглушал ее призывы. Потом она вдруг оказалась на улице и увидела, как красный берет движется впереди нее, в толпе на Пиккадилли, а мужчина в маске идет следом. Сама Брайони была со всех сторон окружена людьми, которые мешали ей, не давая идти достаточно быстро. Она предпринимала отчаянные усилия, чтобы выкрикнуть предостережение, и в этот момент Донна вошла в вестибюль станции метро, а преследователь отставал от нее всего на пару шагов. И все попытки Брайони не дали результатов, они представляли собой лишь сдавленный хрип, и от этого она проснулась. Брайони зажгла свет и взглянула на часы, стоявшие на прикроватном столике: половина третьего.