— Где мы? Как я сюда попала? — тихо спросила я.
— Мы на борту корабля работорговцев. Тебя принесли сюда не так давно, — ответила девушка.
— Не может быть! Этого не может быть! — перед глазами все поплыло, слезы ручьями полились из глаз. Меня трусило, толи от слез, толи от холода. Я вспомнила о Вороне, который остался там, в Дункане. Что будет с ним?! И слезы с двойной силой брызнули из глаз.
— Поплачь, станет легче. Я на себе проверила и уже не так страшно. Скорее безразлично, — тихо прошептала девушка.
— Это какая-то ошибка! Я не должна быть здесь! Мне нужно назад — в Дункан. Я не могу смириться, мне нужно в Дункан, — сквозь слезы причитала я.
— Все мы здесь не по своей воле. Кого-то перепродали, кого-то просто на улице арестовали. А кто-то оказался не в том месте не в то время, — шепотом произнесла девушка, облокачиваясь о корпус корабля, — Посмотри вокруг, неужели мы все здесь рады своей участи?
И я оглянулась. В трюме находились люди, такие же бедолаги, как и я. Кто-то лежал, кто-то сидел, обреченно опустив голову на колени. И все они с безразличием и отрешенностью взирали в пространство. О, Боги…. Я вытерла щеки рукавом и глубоко вдохнула. Уныние тяжелым камнем повисло в душе.
— Как твое имя? — поинтересовалась девушка.
— Илис, а твое? — шмыгая носом, спросила я.
— Беатрис.
Я вымучено улыбнулась. Но тут над головой раздались тяжелые шаги. Обладатель этих шагов остановился у меня над головой, затем медленно пошел дальше. Похоже, палуба прямо у нас над головами, но что-то не слышно, как работают матросы и другие члены команды.
— Что на этот раз у нас за улов, Мёрд? — раздался приглушенный мужской голос. Шаги снова прошлись у нас над головами и остановились прямо надо мной.
— Да ничего особенного, капитан. Как всегда. Правда, всего две бабы, а остальные мужики, — ответил второй мужской голос.
— Подними их всех на палубу, я хочу посмотреть на них, — скомандовал капитан.
— Есть капитан. Джулиус, открой трюм и выводи всех на палубу, — рявкнул мужчина.
Над головами раздался лязг открывающегося замка, и крышка с грохотом откинулась на палубу. В глаза ударил яркий свет. Народ в трюме застонал.
— А ну вылезай! Живо! Хватит скулить! Вылезай по одному, — крикнул мужчина и в воздухе просвистел свист хлыста.
Народ, звеня цепями, медленно побрел к деревянной лестнице. Беатрис поднялась, цепляясь за деревянный корпус корабля. Я подошла к ней и подставила свое плечо, помогая идти. Она слабо улыбнулась, но помощь не отвергла. Так качаясь из стороны в сторону, мы побрели к выходу. Вслед за мужчинами я и Беатрис поднялись на палубу. Резкий порыв морского ветра чуть не сбил нас с ног. Оглядевшись, я поняла, что мы далеко ушли от берега. До самого горизонта расстилалось спокойное море. Солнце было высоко над нами. Тихий скрип корабельных снастей и не громкий разговор команды, навивал грусть и обреченность.
— О да, улов так улов. Сплошные доходяги. С каждым разом все хуже и хуже. Это все? — спросил мужчина лет пятидесяти с изуродованным лицом и с одной рукой. Он стоял на капитанском мостике и оттуда брезгливо смотрел на нас.
— Нет, капитан, во втором трюме еще пяток, — ответил Джулиус.
— Так поднимай сюда всех! Я что должен еще время терять на осмотр каждого трюма?! — рявкнул капитан.
— Есть, капитан.
Громко зазвенели ключи и заскрипели засовы. Поднялся люк и с грохотом опустился на палубу.
— А ну вылезай! Бегом! Хватит отсиживаться!
Не спеша из трюма стали выходить мужчины. Они так же как и мы были в оборванных одеждах, босиком и закованы в цепи.
— Пошевеливайся! Чего застряли?
Мужчины в количестве пяти человек по одному вышли на палубу. Все они были плечисты и сильны. Гремя цепями, они выстроились в шеренгу. Бегло глянув на них, я обратила внимание на мужчину, который вышел последним из трюма. Одет он был в черные рваные штаны и когда-то белую рубаху, сейчас разодранную и грязную. На левом боку красовалось огромное пятно от запекшейся крови. И меня вдруг осенило. Это же он! Тот мужчина из темного переулка! Я принялась пристально разглядывать его. Он был высоким, широкоплечим, подтянутым, длинные черные волосы спадали на плечи. Темные глаза чуть прищурены от солнечного света. Переносицу и левую щеку рассекал шрам. Легкая ухмылка касалась его губ. На скулах и широком подбородке выступала густая щетина. Он внимательным хмурым взглядом скользил по сторонам. И тут наши взгляды встретились. Слабым кивком головы указал на свой левый бок и, улыбаясь уголками губ, мне подмигнул. Он узнал? Но он же был без сознания?..