Ричард, злой на самого себя, выругался и двинулся вперед. Подобные сцены наполняли его грустью и вовсе не приближали к принятию какого-либо решения.
Вскоре, однако, он все же смог обдумать определенный план. Прежде чем вода снова поднимется, необходимо во что бы то ни стало добраться до гор Котсволрд. Переждать прилив, затем во время отлива направиться в сторону Тьюксбери, пройти равнину Северна и добраться до гор Мальверн. Так, шаг за шагом, он дойдет наконец до Черных Гор в Уэльсе, где его, пожалуй, не настигнет даже самый большой в мире прилив. От такого чудесного плана он воспрял духом.
Конечно, было бы лучше вернуться на холмы Чилтерн или взобраться на не слишком высокие горы, находящиеся к востоку от Ислипа. Однако Ричард сумел вовремя предусмотреть тот факт, что эти места будут занимать толпы людей, продолжающие бежать на запад от Лондона. Кроме того, наибольшее отвращение будила в нем мысль, что он должен был бы теперь где-то остановиться, хотя бы в безопасном месте наверху, и там ждать в бездеятельности. Это было невыносимо — он чувствовал, что должен, обязан идти вперед. Кроме того, он хотел осуществить план, который составил с таким усилием.
Он сказал о своем плане двум пожилым мужчинам, с которыми шел уже пару часов. Первый ответил, что план этот совершенно нереален, сумасшедшая идея, и только. Другой заметил, что таким образом можно было бы спасти половину Англии и поэтому следует немедленно известить соответствующие власти. С этими словами он начал размахивать палкой, стараясь привлечь внимание пилота кружащегося над ними вертолета.
Ричард тут же потерял к этим людям всякий интерес, особенно к тому, второму, ускорил шаг и оставил их, поглощенных ожесточенным громким спором. Оживление неожиданно прошло, и Ричард понял, что его план — вообще весь мыслительный процесс, который склонил его к выбору именно этого пути, — имел целью только оправдать желание бежать на запад. Он ясно понял, что только что придуманный им план действий так же лишен смысла, как и странствия орд леммингов через Скандинавский полуостров к Атлантическому океану, где их всегда поджидала смерть. А может быть, думал он, потрясение и дезориентация, которым подвергся он сам и все вокруг, обнажили скрытый до сих пор под наслоением цивилизации первобытный инстинкт, который просто приказывает людям откликаться на тот же зов природы, что и леммингам?
Не замедляя шага, Ричард приблизился к дороге и начал наблюдать за проезжающими автомобилями, страстно желая отыскать свободное место или хотя бы подножку, на которой можно было подъехать дальше. Хватит думать об этих сусликах! Другого плана все равно не придумать! Но на ум упорно лез наиболее убедительный контраргумент одного из встреченных мужчин — до гор Котсволрд минимум четыреста километров…
Под утро новый прилив, значительно больше того, что был ночью, ворвался в Бристольский канал и залил территории, прилегающие к реке Северн, неся на своих волнах остовы судов, стоги сена, буи, сорванные с якорей, телеграфные столбы, тянущие за собой провода, разрушенные дома и трупы людей и животных. Среди утопленников был и Дэй Дэвис, который до последних минут жизни оставался романтическим уэлльским поэтом. Он миновал Гламорган, Монмут и вернулся в родные места, кружась в потоке несущегося вала в пятнадцати метрах под водой, словно мертвый финикийский моряк из стихотворения Т.-С. Эллиота.
Глава 29
Марго и Хантер, завернувшись в одеяло, несли дежурство в маленькой округлой пещерке, которую Макхит и Додд кое-как осушили. Над ними на западе среди рассеянных по небу туч мерцали звезды, восточная же часть, как и центральная, все еще оставалась черной. Под ними узкий луч света заливал закрытые автомобили и шоссе, ведущее в Долину. Поскольку у Додда был запас батареек для фонарика, Брехту пришла в голову идея установить его на валуне, загораживающем дорогу.
— Тем, кто стоит на часах, будет легче заметить нежелательных гостей, — сказал он. — Если кто-то подойдет, свет должен обязательно заинтересовать, и если у пришельца не будет плохих намерений, он наверняка крикнет или еще каким-то образом обратит на себя внимание. Однако не стреляйте в того, кто будет молчать. Возьмите его на мушку и прикажите остановиться. А потом меня разбудите.
Марго и Хантер сидели и курили; правда, огоньки сигарет не соответствовали правилам идеальной засады, но они надеялись, что этого никто не заметит. Марго затянулась, и раскаленный огонек сигареты высветил ее втянувшиеся щеки и светлые густые волосы, гладко зачесанные назад.