С немалым усилием он заставил себя наблюдать за Землей.
Да, да… этот выгрызенный кусок Англии… это то, что называли, кажется, заливом Уош, окруженным когда-то низиной Фендландс.
Пол вздохнул.
— Беспокоишься о своей планете, Пол? — крикнула ему Тигрица. — Люди страдают и так далее, да?
Пол пожал плечами и покачал головой.
— Слишком многое случилось, — ответил он. — Я уже не в состоянии понять все это.
— Уменьшить расстояние? — спросила Тигрица. Она встала, отошла от пульта управления и медленно направилась к нему.
— А может быть, ты беспокоишься о ком-то? — спросила она. — О девушке? О ней беспокоишься?
— Не знаю, — ответил он, — Марго, собственно, не моя девушка.
— Значит, ты беспокоишься о том, что ближе всего: о себе, — сказала она, останавливаясь рядом с ним и положив фиолетовую лапу на его обнаженное плечо. — Бедный Пол! — замурлыкала она. — Все перепуталось у тебя в голове. Бедный, бедный Пол.
Ее прикосновение пронзило его возбуждающей дрожью. Злясь на себя, он отдернул плечо и, посылая в ее сторону легкое дуновение воздуха, взмахом руки показал, чтобы она к нему не приближалась.
— Я не игрушка, — гневно произнес он. — И я не какая-то большая обезьяна, я человек. Я мужчина!
Тигрица блеснула зубами в улыбке, усы задвигались на ее фиолетовых щеках, а черные зрачки уменьшились до точек, и, целясь фиолетово-серой лапой прямо в сердце Пола, она крикнула:
— Паф!
Через мгновение Пол с грустью рассмеялся.
— Ну хорошо, — вздохнул он. — Коль скоро я для тебя существо низшего порядка, то загляни в мои мысли и скажи, что со мной происходит. Почему все так перепуталось?
Ее зрачки расширились, принимая форму звездочек — черных, блестящих звезд на фоне фиолетового неба.
— Но, Пол, — серьезно произнесла она. — С тех пор как ты вынудил меня относиться к тебе как к разумному существу, примитивному, но все же разумному, с собственным внутренним миром, мне все трудней проникать в твои мысли. Дело не только в твоем согласии. Я, правда, провела определенные исследования, и, если хочешь, я могу сказать, что я о тебе думаю.
Он кивнул и усмехнулся.
— Давай.
— Ты сердишься на меня, Пол, что я отношусь к тебе, как к игрушке, но и ты подобным образом относишься к окружающим тебя людям. Ты держишься на обочине, снисходительно наблюдая за их безумствами. Ты заботишься только о тех, кого любишь, ты охраняешь их и служишь им. Марго, Дону, своей матери и еще нескольким лицам. Ты льстишь им, ожидая чего-то взамен. Ты считаешь, что это дружба, но в действительности это Этоизм и расчетливость. Уважающая себя кошка никогда не поступила бы так по отношению к своим котятам.
— Ты слишком часто наблюдаешь за собой с расстояния, — говорила она. — Ты превращаешься в наблюдателя, за которым, в свою очередь, наблюдает следующий наблюдатель, а за тем — еще один, и так далее. Смотри!
Окна превратились в зеркала. Тигрица вытянула лапу, каким-то образом отделяя шесть отражений от остальных.
— Видишь? — шепнула она. — Каждое отражение наблюдает за тем, что находится напротив. Да, я знаю, все разумные существа наблюдают за собой с расстояния. Но ты, Пол, живешь в своих зеркальных отражениях. Нужно жить вне зеркала, и только тогда можно обрести отвагу. Нельзя превращаться в собственного наблюдателя из зеркала. Смотри, чтобы ты не стал наблюдателем номер шесть.
Кроме того, тебе кажется, что другие наблюдают за тобой так, как твои отражения. Ты отодвигаешься от них, а потом их критикуешь. Но они за тобой не наблюдают. У них есть свои зеркальные наблюдатели, которые наблюдают только за ними. Чтобы любить других, нужно прежде всего любить себя.
Еще одно, — добавила она после некоторого раздумья. — Твой рефлекс борьбы слаб. Это же относится и к сексу. Ты обладаешь в этих областях очень маленьким опытом. Вот и все.
— Ты права, — тихо пробормотал он. — Я стараюсь измениться, но..
— Хватит думать только о себе. Смотри! Один из наших кораблей спас ваш город!
Потолок и пол снова стали прозрачными. Тарелка резко опустилась над темными ответвлениями, сливающимися со светлой шахматной доской, из середины которой бежали в сторону округлого коричневого обруча грязно-коричневые кольца. Высоко над этими кольцами висела фиолетово-золотая летающая тарелка, которая, судя по тучам, отделяющим ее от тарелки Тигрицы, должна была быть огромной.
Они приблизились к шахматной доске, и оказалось, что это город, а квадраты — это дома.