Корабль начал без предупреждения подниматься с огромной скоростью. Сначала резко уменьшился ледовый покров, а потом и вся Земля.
Пол старался не показать своего удивления. Он знал, что коты не любят резких движений, но, впрочем, уже успел убедиться, что Тигрица умеет оперировать пультом управления, не прикасаясь к нему — и даже не смотря на него.
Вокруг заблестели звезды. По мере того как Земля уменьшалась, в поле зрения постепенно показывался Странник. У этой планеты тоже был своего рода Северный полюс — желтое наклонное пятно на фиолетовом фоне, из которого торчала желтая шея, шея динозавра.
С этого расстояния желтое пятно напоминало военный топор.
Они поднимались под прямым углом к лучам Солнца, поэтому лучи не падали прямо в кабину. Земля и Странник, на солнечной стороне которого сияли белизной остатки разрушенной Луны, выглядели как два полушария.
Когда погас свет, отраженный ледяным покровом, в кабине воцарилась темнота. Планеты, которые наконец приостановили свое движение, выглядели сейчас как два маленьких, почти неуловимых для глаза, соседствующих друг с другом полумесяца на фоне звездных полей — созвездий, преимущественно неизвестных Полу, поскольку их можно было видеть только с южного полушария Земли. Без особого удивления он осознал, что корабль в течение неполной минуты унесся на несколько миллионов километров вверх — со скоростью, немногим меньшей скорости света.
Это было, словно он прошел с Тигрицей через город, повернул в большой, неосвещенный парк и смотрел сейчас на огни города через гектары темных газонов и деревьев. Однако через некоторое время его начало угнетать страшное одиночество.
— Чувствуешь себя Богом? — шепотом спросила Тигрица. — Земля ведь у твоих ног!
— Сам не знаю, — пожал плечами Пол. — Могу ли я изменить то, что уже произошло? Могу ли я воскресить умерших, если я Бог?
Тигрица ничего не ответила, но в темноте Полу показалось, что кошка покачала головой.
Некоторое время царила тишина. Потом Тигрица снова издала мелодичное ворчание, похожее на вздох.
— Пол, — тихо сказала она.
— Слушаю, — спокойно ответил он.
— Да, мы жестоки. Мы сделали много зла твоей планете. Да, мы боимся, — эти слова она произнесла очень тихо.
— Мы такие, как ваши писатели потерянного поколения, как венгерские беженцы, анархисты и почитатели Сатаны, как битники и Падшие Ангелы, как беглые заключенные или несовершеннолетние преступники. Мы убегаем, постоянно бежим. Каждый из наших шагов — миллиард световых лет — грохочет по пустому планетарному тротуару под холодными фонарями звезд.
Пол знал, что Тигрица берет слова, понятия и образы из его мыслей, хотя совершенно не чувствовал этого.
— Странник, — продолжала большая кошка, — для нас, как автомобиль или поезд, с помощью которого мы можем убежать, как красивый современный корабль, эвакуирующий солдат из Дюнкерка.
Пятьдесят тысяч палуб, на которых можно отлично развлекаться и приятно проводить время. Небеса, которые любому придутся по вкусу! Закаты солнца на заказ! В каждом помещении — меняющаяся гравитация и температура! Все на выбор! Звезда Проклятых! Ковчег Сатаны!
Теперь, она говорила, как девочка, которая своей бравадой, сознательным употреблением мрачных образов и одновременно шутливым тоном старается скрыть чувство вины.
— О, роскошная планета заклятых! Мы рисуем наше небо, чтобы отрезать себя от остального мира. И это не понравилось обитателям вот этих солнечных трущоб! Трущоб, в которые мы только что влетели. Эти серые конформисты думают, что у нас есть, что скрывать под этой двухцветной красивой оболочкой! Ну что ж, вынуждена признать, что они правы!
— Рисованная планета, — сказал Пол, пытаясь подстроиться к ее настроению и хотя бы один раз употребить какое-то выражение, прежде чем употребит его она.
— Да, — кивнула Тигрица. — Как ваши пустыни… И как ваши женщины из примитивных племен, которые разрисовывают свои тела. Фиолетовый и желтый цвета, как заря в пустыне. Даже корабли мы расписываем теми же цветами, что и свою планету, — корабли, значительно большие, чем ваши трансатлантические лайнеры, и такие маленькие, как этот. Да, мы находимся у вершины цивилизации, но вместе с тем мы — пассажиры Ковчега Сатаны, мы — Адские Сонмы, мы — Падшие Ангелы.