Волны росли, пенились золотистой красотой. Если бы Дэй обернулся, то он увидел бы, что в полукилометре за носом лодки море резко бурлит, а сеть бриллиантовых волн высоко разбрызгивается над буйствующей водой.
Когда Странник заходил над Вьетнамом, а Солнце всходило над островом Хайнань, Багонг Бунг, совсем маленький рядом с верзилой механиком из Австралии, наблюдал, как в пятидесяти метрах перед носом «Мачан Лумпур» медленно, метр за метром, из поблескивающей воды выплывает изъеденная ржавчиной и поросшая водорослями труба.
Сильное течение напирало на дырявую трубу: вода, пенясь, выплескивалась через проеденные ржавчиной отверстия. Волны снесли бы даже «Мачан Лумпур», если бы винт катера беспрерывно не вращался. Тем временем в Тонкийском заливе наступал отлив, и вода отступала к Южнокитайскому морю.
С юга донесся низкий и громкий звук, словно грохот далекого реактивного самолета. Двое мужчин не обратили на это внимания. Откуда они могли знать, что это два с половиной часа тому назад началось извержение Кракатау — вулкана в Сундайском проливе.
На поверхность воды выплыл покрытый илом и раковинами остов затонувшего корабля. Течение начало слабеть. Когда в поле зрения показался весь корабль, Багонг Бунг узнал «Королеву Суматры».
Маленький малаец упал на колени, отдал низкий поклон Страннику, висящему в западной части неба и тем самым, совсем непреднамеренно, в сторону Мекки, и тихо сказал:
— Терима коси, багус кунинг дан!
Когда необходимая благодарность этому фиолетовому чуду была выражена, он поспешно встал и, указывая на остов судна шутливым жестом хозяина, весело закричал:
— О, Холбер-Хумс, балит сабат, мы привяжем катер к кораблю с сокровищами и взойдем на его борт, как короли! Наконец, друг мой, «Мачан Лумпур» стал «Тигром Болот»!
В сумерках Салли, стоя на террасе, вздохнула.
Свет заходящего солнца фантастически оттенялся пламенем горящей нефти, которая вылилась из разбитых наводнением резервуаров и поднималась на соленой воде, заливающей Джерси-Сити.
— Что ты там увидела, Сал? — крикнул Джейк из комнаты, в которой он сидел, попивая коньяк и закусывая разными сортами сыра. — Снова пожар в здании?
— Нет, пожалуй, уже не горит. Вода достигла половины дома, и ее уровень непрерывно поднимается.
— И что же не дает тебе покоя?
— Не знаю, Джейк, — угрюмо произнесла Салли. — Я смотрю, как исчезают под водой церкви. Я никогда не знала, что их так много в этом городе. Церковь Святого Патрика и церковь Трех королей, Иисуса Христа и Святого Варфоломея, Наисвятейшей Девы Марии и Муки Господней, в которой, кстати, была начата эта антиалкогольная кампания. К тому же церковь всех Святых и церковь Святого Марка в Бовери, маленькая церковь на углу, а также Синагога и Святыня Актеров.
— Но ведь все это невозможно увидеть отсюда! — закричал он. — Посмотри, Салли, на планете, которая сейчас поднимается над Эмпайр Билдинг, сидит Кинг-Конг. Как тебе нравится эта идея? Может быть, мне удастся вставить это в пьесу!
— Это тебе наверняка удастся, — оживилась Салли. — А ты уже закончил песенку о Ноевом Ковчеге?
— Еще нет. Ох, Салли, ведь я должен отдохнуть после пожара.
— Ты отдыхал, когда выпил полбутылки коньяка. А сейчас живее принимайся за работу.
Глава 26
— Высаживаемся! Перерыв на то, чтобы размять ноги, и на прогулочку в лесок! — крикнул Брехт охрипшим голосом, пытаясь казаться веселым. — Войтович, как ты и предвидел, дорога завалена.
Постанывая и разминая затекшие ноги, все охотно вышли из автобуса. Горный воздух был холодным и влажным. Заходящее солнце бросало косые, странно зеленые лучи — группа единодушно сочла, что причиной этой окраски является вулканическая пыль, находящаяся в стратосфере, и только Дылда приписывал это явление планетной эманации.
Не подлежало сомнению, что они чересчур много пережили в течение дня, который сейчас подходил к концу, да и последствия бессонной ночи давали себя знать.
На желтой краске автобуса и белом лаке фургончика, стоящего рядом, виднелись черные полосы, оставленные огнем, от которого машины успели убежать. У Кларенса Додда была забинтована левая рука, которую он обжег, когда придерживал брезент, чтобы защитить Рея Ханкса, Иду и себя от врывающихся внутрь шипящих языков пламени.