Её взгляд скользнул по его лицу, рукам, и внезапно её сердце замерло. Она увидела, как он слегка смахнул прядь волос с левой стороны. Это было небольшое, незначительное движение, но оно обнажило нечто… важное.
Родинка. Мягкий, тёмный изгиб за его ухом. В форме полумесяца.
Глава 9
Мир, казалось, рухнул вокруг неё. Время остановилось. Изабелла почувствовала, как земля уходит из-под ног, её сердце застыло, как будто кто-то внезапно сжал его в кулаке. Это была та самая родинка. Та, которую она запомнила в мельчайших деталях. Родинка её сына.
Она резко сделала шаг назад, её ноги подкосились, и она едва не упала. Всё, что она видела перед собой, — это лицо младенца, которого она когда-то держала на руках. Лицо, которое она целовала перед тем, как отдать в чужие руки. В ту ночь, в той больнице. Она запомнила это, как отпечаток, как знак, который был высечен в её сердце. Родинка в форме месяца — на левой стороне, за ухом. И белокурые волосы… и синие глаза, как у нее самой. О Боже! Боже! Боже!
Изабелла сделала ещё один шаг назад. Руки дрожали.
— Что-то не так? — Чезаре нахмурился, его голос был резким, но в нём проскальзывало беспокойство.
Но Изабелла не могла ответить. Она не могла сказать ни слова. Воспоминания, словно лавина, обрушились на неё. Она стояла, не в силах двинуться, не в силах дышать. Всё, что она видела перед собой, — это её собственное прошлое, тёмное, страшное, которое внезапно вернулось, чтобы разрушить её жизнь.
Изабелла снова вспомнила, как её сознание металось между отчаянием и решимостью. Это был шанс. Единственный шанс.
— Сделай это, — прошептала она врачу, её голос был полон боли и страха. — Я не могу оставить его.
Она не могла. Она не могла позволить, чтобы сын стал её приговором. Врач согласился. Сделка была заключена она была спасением для её брака. Для её репутации.
И вот он. Её сын. Малыш с нежной кожей, с родинкой за ухом. Она держала его в руках, целовала его крошечные пальчики, плакала, запоминая каждую черту его лица. Но потом она отдала его женщине, которая не смогла бы позаботиться о нём. Но это не имело значения. Главное было спасти себя. И за это она ненавидела себя долгие годы…казнила, съедала вместе с горстями антидепрессантов и снотворного, чтобы забыть крики собственного младенца.
Её ребёнок исчез, а с ним исчезли её страхи. Или так она думала.
Чезаре смотрел на неё, и в его глазах было нечто… непонятное. Он не двигался, не сводил с неё взгляда, но что-то в его выражении лица изменилось. Как будто он чувствовал, что что-то происходит, что-то важное.
— Падре, — прошептала Изабелла, её голос дрожал, как натянутая струна. — Где вы родились?
Чезаре нахмурился. Это был странный вопрос, особенно сейчас, когда он стоял, окровавленный и уставший после драки.
— Что? — он непонимающе прищурился.
— Где вы родились? — повторила она, её голос стал громче, настойчивее. Её руки сжались в кулаки, она чувствовала, как её сердце стучит так, будто вот-вот разорвётся.
— Не знаю…моя мать вела не самый благопристойный образ жизни и отдала меня в приют, — ответил Чезаре, ещё более удивлённый её вопросом. — Я вырос в приюте.
Эти слова были, как нож в сердце стало больно дышать. Изабелла покачнулась, её ноги ослабли. Приют. Он был отдан в приют. Это был её сын. Она знала это. Она чувствовала это всем своим существом.
— Родинка, — её голос сорвался. — У вас за ухом родинка…
Чезаре машинально провёл рукой по своей шее, ощупывая место за ухом. Он ничего не говорил, но его лицо стало жёстче. Он смотрел на неё с подозрением.
— Да, есть, — холодно ответил он, отстраняясь.
Изабелла стояла, не в силах сделать шаг, не в силах дышать. Это он. Это её сын, её кровь, её проклятие, которое вернулось через годы. Она всё разрушила своим решением тогда, но теперь всё разрушится снова.
— Я… — она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.
Чезаре смотрел на неё с непониманием. Он не знал, что она пыталась ему сказать. Он видел только женщину, стоящую перед ним, женщину, которая почему-то была потрясена. Но он не понимал, почему. Не понимал, что она видела в нём.
— Падре, — наконец выдавила она, с трудом удерживая слёзы. — Вы…
Она хотела сказать, что он её сын. Хотела признаться в том, что столько лет хранила в тайне. Но её язык словно прирос к нёбу. Слова не выходили.
В этот момент что-то внутри неё сломалось.
Изабелла смотрела на Чезаре. Его взгляд был настороженным, почти враждебным, но в нём не было ничего от понимания. Он не знал. Он не мог знать. Только она, Изабелла, носила этот крест. Она осознавала: сейчас не время для признаний. Секреты, которые она хранила все эти годы, могли разрушить всё.