— Я должна рассказать тебе правду, — её голос был как натянутый канат, готовый вот-вот порваться. — О Чезаре. И о тебе.
Я почувствовала, как внутри что-то застыло, как будто кровь перестала течь по венам. Я не понимала, что происходит, но в этих словах было столько горечи и боли, что моё сердце будто бы треснуло. Я замерла, не зная, чего ожидать. Но я знала, что это будет больно. Очень больно.
— Мама, что ты… — я попыталась что-то сказать, но она подняла руку, останавливая меня, и я замолчала, как школьница, которую вдруг отчитали за плохое поведение.
— Ты многого не знаешь, Анжелика, — произнесла она, и её голос дрожал, но она продолжала. — И я молчала слишком долго. Слишком много лгала. Но я не могу больше это держать в себе. Не могу…
Она опустила голову, и на мгновение мне показалось, что она заплачет. Но она не заплакала. Она снова подняла на меня взгляд, и в её глазах было что-то такое, от чего внутри всё перевернулось.
— Чезаре — твой брат.
Сначала я не поняла. Слова прозвучали, но они не имели смысла. Как будто кто-то сказал мне что-то на языке, которого я не знала. Я смотрела на неё, пытаясь понять, и вдруг почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что? — я почти прошептала, не веря своим ушам. — Что ты сказала?
Она сжала пальцы, ногти впились в ладони, но она не обратила на это внимания. Её глаза неотрывно смотрели на меня, и я видела, как в них горит ужас.
— Он твой брат, Анжелика, — повторила она, и каждое слово било, как удар в живот. — Мой сын. Родной сын.
Нет. Это не могло быть правдой. Это был какой-то ужасный, чудовищный кошмар, из которого я не могла проснуться. Я услышала собственный голос, дрожащий и слабый, как у человека, который только что получил смертельный удар.
— Нет… Нет… Это не может быть правдой, — я покачала головой, надеясь, что это поможет прогнать её слова. — Ты… ты ошибаешься.
Но она не отвела взгляд. Её глаза были полны боли, но в них была ещё и жестокая решимость. Решимость говорить, несмотря ни на что.
— Я подменила его, — выдохнула она, и мне показалось, что я не слышу её, что всё это происходит где-то очень далеко. — У меня был роман. С человеком, которого не должно было быть в моей жизни. С человеком, от которого я должна была держаться подальше. Но я была молода и глупа. И когда я узнала, что беременна, я поняла, что это его ребёнок. Не твоего отца.
Её голос срывался, но она продолжала. Я хотела закричать, чтобы она остановилась, чтобы она замолчала, но не могла. Я слушала, как загипнотизированная, не в силах понять весь ужас который несли для меня эти слова.
— Я боялась. Я понимала, что, если твой отец узнает, он убьёт меня. А потом родила. Мальчика. Чезаре. — Она произнесла его имя, и в её глазах что-то мелькнуло, как боль, которую невозможно вынести. — Но рядом была другая женщина. Нищая оборванка. Она тоже рожала в тот день, но её ребёнок умер. И я… договорилась. Я подменила младенцев. Отдала ей моего сына. Чезаре. А её мёртвого ребёнка выдали за моего.
Я слушала, и каждое её слово резало меня на куски. Это было так безумно, так невозможно, что я не могла поверить, что это правда. Чезаре — мой брат. Нет. Нет.
— Ты лжёшь, — прошептала я, но мой голос звучал слишком слабо, чтобы она его услышала. Она смотрела на меня, и её глаза полыхали отчаянием. — Это не может быть правдой. Ты лжёшь. Прошло много лет! Ты могла ошибиться!
— Нет, — она покачала головой, её лицо исказилось от боли. — Я лгала всю жизнь, Анжелика. Но не сейчас. Сейчас я говорю правду. И ты должна её услышать. Ты должна понять, что ваши отношения — это ужас. Это грех, который нельзя искупить. Ты не можешь любить его. Не можешь. Он твой брат. Мой сын. У него на шее возле уха родинка… я видела ее у своего младенца. Она особенная.
Слова падали, как глыбы льда. Они разбивали моё сердце на куски, и каждый осколок резал меня изнутри. Всё, во что я верила, всё, что было смыслом моей жизни, вдруг превратилось в грязь, в грех, который не смыть. Да… я тоже помнила его родинку и целовала бесконечное количество раз.
Я чувствовала, как комната вокруг меня начинает кружиться. Воздух стал густым и липким, и я не могла дышать. Я смотрела на мать, на её белое лицо, на её глаза, полные слёз, и понимала, что никогда не смогу простить её. Она уничтожила меня. Своими словами, своей правдой, своим ужасным, чудовищным секретом.
— Зачем ты сказала мне это? — я почти кричала, но голос был таким слабым, что его было едва слышно. — Почему ты… почему ты разрушила всё?