Глава 23
Слова из дневника жгли мою кожу. Будто каждое из них было раскалённым железом, оставляющим ожог на сердце.
Только сейчас, осознав, что мы с Чезаре не связаны кровными узами, я поняла, как долго жила в клетке, возведённой ложью и страхами. Всё это время, когда я боролась с самой собой, когда я пыталась задушить в себе чувства к нему, заставляя себя поверить, что это грех… Всё это было ложью. Жестокой и бесконечной.
Он — не мой брат.
Эти слова звенели в голове, отдавались эхом, пробираясь в самую глубь разума. Я ощутила, как цепи, сдерживавшие меня все эти годы, одна за другой падают на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Сейчас, когда правда раскрыта, когда больше нет той ложной стены, что отделяла нас, я чувствую себя как освобождённая птица, сбросившая с крыльев сетку. Моё сердце рвётся наружу, каждый нерв оголён, каждая мысль о нём обжигает. Я знаю одно — я должна найти его. Должна сказать ему, что между нами нет запрета. Мы можем быть вместе. Мы должны быть вместе. И мне плевать кто он на самом деле. Священник, странник. Он тот кого я люблю до безумия, до смерти. Он мое все. Мой воздух и моя жизнь. Каждый шаг по дому отдавался гулом в моей голове. Сердце колотилось, как сумасшедшее, заставляя кровь быстрее течь по венам.
Я почти бежала к церкви и к маленькому дому за ней. Всё, что мне нужно было сделать, — увидеть его глаза, увидеть, как он поймёт. Почувствует. Увидит, что нет больше барьеров, что моя любовь — это не запрет, а правда. Правда, которая обнажилась, как рана. Я снова скажу ему, что люблю его, я осыплю его лицо поцелуями, я буду прижиматься щеками к его сильным рукам.
Но в доме никого не оказалось. Мне не ответили.
В саду пахло влажной землёй и розами, аромат был тяжёлым, давящим, и этот запах только усиливал моё безумие. Почему его здесь нет? Почему он всегда исчезает, когда мне больше всего нужен?
Наконец, я заметила фигуру Начо. Он стоял у окна, с задумчивым видом я помахала ему рукой. Странно почему он не открыл дверь, когда я стучала. Начо приоткрыл окно.
— Начо, ты не видел падре Чезаре? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе, но моё волнение выдавали глаза.
На мгновение он медлил, избегая моего взгляда, и эта нерешительность разожгла в груди ещё более жгучее беспокойство.
— Анжелика… падре Чезаре уехал, — наконец произнёс он, тихо, словно боясь, что его слова могут меня ранить. — Кажется, поехал на… встречу.
— На встречу?
— Ему принесли записку и он уехал. Взял нашу старую машину.
— Куда уехал?
— Если бы я знал куда. Он не всегда отчитывается передо мной.
На встречу? В тот самый момент, когда я готова раскрыть ему всю правду, когда я сгораю от желания сказать ему, что мы можем быть вместе, что нам никто не помешает… он уехал? Но с кем? Не знаю почему, но перед глазами встал женский образ…
Эти мысли пронзили меня, как острейшие лезвия. В голове зашумело, перед глазами поплыло. Я ощутила, как ноги подкашиваются, и держать равновесие становилось всё труднее. Начо вдруг протянул мне записку. Я взяла ее дрожащими руками и развернула.
«Жду тебя на ипподроме…нам многое нужно обсудить. Я люблю тебя»
Записку явно писала женщина. Стало нечем дышать, тошнота накрыла с головой и я схватилась за стену дома.
— Ты знаешь…кто это написал? — еле выговорила я, цепляясь за последнюю ниточку надежды.
Начо отрицательно качнул головой, а я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Мне казалось, что мир развалился на куски. Всё, что я копила в себе, все надежды и желания, с которыми я жила, рухнули, как карточный домик. Ощущение, будто меня бросили в ледяную воду, накрыло с головой, и я просто не могла дышать. Как он мог… как он мог уехать к другой, когда я здесь, когда я жду его, когда… когда я люблю его? Падре Чезаре…Священник, Странник. К кому еще он залезал в окно со своей проклятой красной розой. Кому еще морочил голову и сводил с ума своими адскими ласками. Кто еще любил его так же безумно как и я?
Силы оставили меня, ноги подкашивались, и я с трудом удерживалась чтобы не упасть. Начо, видя это, шагнул ко мне, подхватил за плечи. Его взгляд был полон сочувствия, но в этот момент я ненавидела это сочувствие, потому что оно только подтверждало мои худшие страхи. Чезаре с другой женщиной. Пока я сгораю от ревности и жажды, пока готова на всё, лишь бы быть с ним, он проводит время с кем-то, кто, возможно, значил для него больше, чем я.