На необъятной и вонючей свалке слышался монотонный и корёжащий нервы неприятный гул. Миазмы нечистот и химикалий витали вокруг, отравляя окружающий воздух своими мерзкими испарениями. Вид бесконечных массивов людских отбросов напоминал ожившие наяву картины урбанистического апокалипсиса.
Громадный агрегат сгребал своими здоровенными ковшами огромные горы мусора на широкую подвижную площадку. Оттуда транспортером подвижной ленты отходы направлялись прямо в подземные цеха перерабатывающего и сжигающего этот утиль завода. Однако размеры захламлённой помойки не уменьшались. Регулярно подъезжающие гигантские грузовики постоянно опустошали свои кузова, непрерывно пополняя необозримую гору остатков человеческой жизнедеятельности.
Два человека, одетых в оранжевые спецовки с яркими вставками, в специальных масках, поблёскивая пластиковыми стёклами очков и чёрными респираторами, стояли у бегущей линии конвейера.
– Всё, Андре, шабаш! Хватит! На сегодня финиш, вон сменщики пришли, – с выраженным облегчением сказал по радио один из них, указав на появившуюся рядом пару похожих людей. Затем он призывно махнул рукой напарнику и направился к эскалатору. Его коллега бросил последний взгляд на отвратительный пейзаж и последовал за своим товарищем.
– Дерьмо-работа! – раздражённо говорил невысокий, полноватый и рыхлый мужчина, сдирая с себя грязную одежду в небольшой и тесной подсобке. – Вот не повезло! Проклятая водка – из-за неё я и влип!
– Да уж, однообразный и примитивный труд отупляет. Можно превратиться в животное, – согласился его крепкий приятель. – Да и пахнет тут далеко не фиалками.
– Ничего, ещё два дня повкалываю – а потом домой и больше в тот бар ни ногой, – угрюмо сказал собеседник, пригладив свои рыжие волосы и собираясь идти в душ. – Уже недолго терпеть осталось.
– Ну да, Тим, для тебя вскоре эта режимная обязаловка закончится, – невесело усмехнувшись, проговорил партнёр.
Дружок смущённо потупился.
– Не переживай, Андре, когда через пять месяцев минует твой испытательный срок – приходи. На первое время остановишься у меня.
Молодой, коротко стриженный парень с приятными чертами лица неопределённо пожал плечами и про себя скептически хмыкнул: «Как же, вспомнишь ты через полгода о каком-то знакомом со свалки. Это я тебе здесь оказался нужен. А дома – ни зачем не сдался. Просто непонятный чужак. Да ещё слишком заумный тип, со скучными интересами «интеля». Дикарь, от которого неизвестно, чего можно ожидать. Вдобавок с клеймом длительного пребывания "внизу, на помойке" – такой контакт довольно сомнительный и, к тому же, понижает социальный рейтинг».
– Увидимся в столовой, – вывел его из задумчивости голос Тима. – Там и Сэм к нам подсядет. А до отбоя можно ещё посмотреть классное шоу! Эй, Андре! Очнись. Ты составишь мне компанию?
Напарник отрицательно мотнул головой.
– Нет, хочу почитать кое-что. Извини.
– И охота тебе глаза ломать? Не понимаю… Вечером читаешь всякую муть допоздна. Утром, за час до смены, пытаешься освоить бульдер… Тренировки ещё эти спортивные… Зачем?
– Так это ты у нас всё тут знаешь – родился и вырос здесь, – добродушно заметил Андрей. – А я пришлый. В вашей жизни ориентируюсь слабо. Вот и приходится пополнять сведения. Спасибо, что хоть немного просветил меня и многое рассказываешь. Да и торчать мне тут ещё долго – и дуреть у транспортной ленты до конца "адаптации" – нет никакого желания. Ну и кредов на бульдере побольше можно заработать на будущее. Из меня и так почти всё вычтут за содержание здесь – в счёт возмещения ущерба государству и как плату за пребывание в клинике.