Тим удовлетворённо кивнул и гордо расправил плечи.
– Конечно, Андре. Понятно. Ты мне помог – а я тебе. Всё норм. Ты же наш "слав" – и внешне, и говоришь почти чисто. Не то что эти тёмные "мегры". Ладно, тогда до ужина. Бывай, – завершил разговор сменщик. Он привычно забросил себе в рот плитку арча и, с удовольствием постоянно жу́я это стимулирующее вещество, направился к выходу.
Товарищ равнодушно покачал головой и задумчиво посмотрел вслед Тиму (или, точнее, Артему, ибо, как заметил Андрей, здесь в повседневном общении пользовались сокращёнными вариантами имён, да ещё и упрощая на английский манер – наверно, сказывалось влияние глобализации. Особенно это было характерно для представителей "простых" слоёв населения. Впрочем, эти люди, составлявшие основную массу граждан, употребляли в обиходе очень простые и короткие фразы. Может, из-за узкого кругозора и поверхностного образования, или, возможно, ещё и оттого, что темп жизни здесь был более быстрый, чем, как полагал Андрей, он сам привык в своей глуши…).
С Тимом и Сэмом Андрей познакомился уже на второй день пребывания в "трудовом исправительном центре". Ведь когда через месяц "лечения" в больнице пациенту объявили, что курс реабилитации завершён, – он сперва очень обрадовался. Память вернуть ему не смогли, а остальные тягостные "процедуры", которые с ним проводили, явно имели совсем иную подоплёку. Впрочем, мужчина был доволен, что хоть таким образом его приблизительно идентифицировали и надеялся, что теперь наконец получит больше свободы. Но парня быстро обломали, объяснив, что он не имеет большей части прав, поскольку не является официально гражданином, хотя и родился на территории Конфедерации. Кроме того, у него нет денег, жилья, работы, профессии, имущества, висит долг за лечение и нанесённый ущерб государству. И чтобы обрести начальную легализацию, компенсировать потраченные на него средства и получить базовые документы, нужно пройти курс трудовой испытательной терапии, заработать хоть немного кредов и освоить минимальные правила существования в обществе.
В общем, его отправили за город в ТИЦ (трудовой исправительный центр), а затем послали работать на свалку, назначив в пару рыжего напарника. Срок для "первичной адаптации и возмещения расходов" Андрею определили в полгода. В этом учреждении пребывал довольно специфический контингент. По составу здешних обитателей можно было неплохо изучать низшие и средние социальные слои местного социума. Тут "перевоспитывались" или отрабатывали относительно небольшие правонарушения велфы и реды. Конечно, эти сленговые и жаргонные названия официально звучали иначе, имея более нейтральное социологическое значение. Да и деление между ними являлось достаточно условным. Тем не менее, смысл от этого не менялся.
Насколько Андрей успел за месяц понять (читая информацию в Сети, смотря видеоролики и контактируя с Тимом и Сэмом, поскольку книги в этом заведении отсутствовали), велфы являлись самым большим классом местного общества. До половины населения фактически относилось к этой категории. Это были люди, регулярно получавшие стабильную материальную помощь от государства (деньги, продуктовые талоны, вещи по скидкам, бонусы при квартплате), имевшие социальное жильё, пользовавшиеся различными льготами и преференциями. Они работали редко и нерегулярно, разве что время от времени, и практически не платили налогов. Однако и вес их голосов на выборах был минимальный (обычно 50 к 1 – и то, если вносили взнос). Да и участвовали они в электоральном процессе только в местных округах и далеко не по всем вопросам. Не говоря уже о том, что выходцы из этой категории никуда не баллотировались.
Такое положение обуславливалось тем, что ни им, ни остальному обществу это было невыгодно и не нужно. Высокий уровень автоматизации производств и даже сферы обслуживания (достаточно сказать, что в ресторанах, кафе, сетях быстрого питания, доставке заказов, различных бюро услуг… необходимые функции выполняли компьютерные системы или роботизированные автоматы) привёл к тому, что человеческий низкоквалифицированный труд стал мало востребован или избыточен. С другой стороны, уровень благосостояния и продуктивности экономики сильно возрос. Масса людей стала реально лишней в хозяйстве. И чтобы избежать социальных проблем и не потерять потребителей для экономики (а избирателей для политики), постепенно в развитых странах везде ввели правило безусловного базового дохода. При таких условиях работать за гроши и у них самих, не возникало большого желания.
Собственно, жаргонное обозначение "велфы", видимо, вело своё происхождение от американских социальных пособий "велфер", введённых в США ещё во второй половине XX века.