– Возможно, его так затерзали издевательствами, что он уже был не в себе? — высказала язвительное замечание женщина.
– Неизвестно, — не реагируя на провокационный тон, спокойно пожал плечами службист. — Может, ему надоела нудная и тяжелая работа, или грубая пища, либо ограничения свободы и информации. Отсутствие развлечений. Плохо переносит разлуку с близкими и друзьями… Впрочем, неважно. Как уже говорил, ему предоставили более щадящие условия пребывания. А в остальном — мы четко выполняем предписанный режим. Здесь не курорт. Начнем создавать тепличную обстановку — нас правомерно обвинят в профанации пенитенциарной системы. Однако, советую все же побыстрее забрать его отсюда. Иначе, действительно, может не выдержать, хотя вполне заслужил свое наказание.
Ксана осознала, что спорить, высказывать возмущение и недовольство — бесполезно.
– Где он? — торопливо спросила она, желая побыстрее покинуть это угрюмое заведение.
– В больничке, — равнодушно ответил собеседник. — Временно поместили туда — от греха подальше. Сейчас я распоряжусь, и его приведут. А пока оформим необходимые документы.
Затем он довольно пренебрежительно заметил:
– Высокомерный, ленивый и капризный тип. Считал, что ему все должны. Сейчас, надеюсь, его немного дисциплинировали местные обстоятельства. И жизнь преподала хороший урок. Но вряд ли он усвоил его надолго. До сих пор этот Юсупов даже не удосужился хотя бы поблагодарить своего спасителя. А ведь тот рисковал жизнью и мог бы не делать ничего подобного. Ему ведь за это социальных баллов в рейтинг не добавится.
– Это почему? — хмуро полюбопытствовала визитерша.
– Парень пока совсем не имеет гражданских прав, — покачал головой офицер. А жаль. Он куда более достойный человек, чем этот интель.
Ксана раздраженно посмотрела на майора, который явно был выходцем из редов.
– Кирилл слишком молод. Он еще изменится. К тому же, прекрасно образован, и у него большой творческий потенциал. Юноша принесет намного больше пользы обществу, чем этот ваш водитель бульдера, — в сердцах бросила она.
Седоватый мужчина, сохраняя полное самообладание, безучастно взглянул на нее и, грустно усмехнувшись, негромко промолвил:
– Поверьте моему опыту, ничего путного из вашего подопечного, скорее всего, не выйдет… Ну ладно, давайте, пожалуй, заканчивать это дело.
Нескладный, субтильного телосложения юноша, потупив голубые глаза, понуро стоял в кабинете. Светлые длинные волосы обрамляли вытянутое лицо с небольшими усиками. Руки с тонкими пальцами нервно сжимали синий берет. Он выглядел совершенно подавленным. Ксана сочувственно смотрела на этого несчастного мальчика, волею обстоятельств попавшего в жестокий исправительный лагерь.
– Ваше пребывание у нас закончилось, гражданин Юсупов, — насмешливо проговорил майор. — На оставшееся время наказания вас берут на поруки. Но если опять что-нибудь учудите — вернетесь сюда обратно. Или в еще более суровое место — тюрьму, например. Так что впредь ведите себя прилично и постарайтесь не нарушать закон. Помните, контроль за вашими действиями и наблюдение за вашим местонахождением никто не отменял. Вы не имеете права избавляться от чипа или нейтрализовывать часть его функций. Браслет также должен быть постоянно при вас. А теперь познакомьтесь со своим опекуном — гражданкой Никитиной.
По мере слов начальника ТИЦ паренек постепенно оживал. Осознав, что покидает исправительный центр, Кирилл рывком поднял голову, и его лицо осветилось неприкрытой радостью.
– Слава Богу! Наконец-то меня заберут из этой скотобазы! — с истеричными нотками в голосе порывисто воскликнул он. — Трудовая терапия?! Как же! Тупая, бессмысленная работа! Мерзкая пища! Дикий режим! А уж местные обитатели?! Вы не представляете, какие здесь существа находятся. Их и людьми назвать нельзя. Животные! Звери! Натуральные твари! Они постоянно надо мной измывались! Заставляли делать чудовищные вещи! А какому насилию подвергали!
Он сильно покраснел и яростно замотал головой, словно силясь избавиться от ужасных воспоминаний и отряхнуться от налипшей грязи.
Офицер бросил полный брезгливости взгляд на брызжущего слюной человека и с гадливой гримасой, не скрывая презрения, хладнокровно произнес: