– И каким же образом? – бесстрастно посмотрел на неё Андрей.
– Периодически продавая по очень высокой цене свой биологический материал, – издевательски хмыкнула она, вперившись в его глаза испытующим взором. – Насколько я знаю, он у тебя высочайшего качества. Настоящий эксклюзив.
– В смысле? – не сразу сообразил мужчина. – Что вы имеете в виду?
– Сдавая свою кровь и сперму в биолабораторию, – глумливо бросила высокопоставленная дама. – Ничего постыдного в этом нет. Наоборот, поможешь многим больным людям и нуждающимся женщинам.
На лице парня заходили желваки, но он сдержался.
– Предпочитаю по-другому зарабатывать себе на жизнь, – ледяным тоном ответил он.
– А собственно, что тебя смущает? – цинично улыбнулась она. – Это ведь вполне благородное дело.
– Не хочу плодить по миру байстрюков. Я считаю, что за своих детей нужно нести ответственность, – насупившись промолвил Андрей.
– Да уж, совсем дремучие воззрения, – покачала головой Вера Петровна. – Впрочем, ничего удивительного. Ладно, – встала она с кресла. – Мы, пожалуй, пойдём. Думаю, здесь всё будет в порядке.
Когда они летели во флаере, Ксана с обидчивой интонацией в голосе обратилась к своей сослуживице:
– Почему вы не запретили ему? Такие гулянки… Это ведь рискованно!
– Не было оснований, – хмыкнула начальница. – И в чём-то он прав. Вероятность того, что парень сорвётся, довольно велика – если мы будем препятствовать ему общаться с окружающими и хоть иногда отдыхать. Да и мою проверку он прошёл успешно. Разве ты не заметила, что я его немного провоцировала? Хотя сказала чистую правду… К тому же, чужаку будет полезно найти себе женщину, чтобы он мог поразвлечься время от времени. Нам всем это выгодно. Больше шансов, что испытательный срок закончится благополучно.
Ксана резко отвернулась и со злости стиснув зубы, крепче сжала штурвал.
– Знакомьтесь, друзья, – это Андре, классный мужик, мы с ним вместе на киче кантовались. Мировой парень, – представил приятелям своего товарища Тим. Дюжина велфов с любопытством рассматривала Андрея.
Приглашённые гости собрались в очень большой трёхкомнатной квартире, принадлежащей одной из пар. У внутренней несущей стены широкой комнаты находился большой стол, уставленный различными блюдами с едой и напитками. Возле противоположной панели стояла наряженная игрушками и гирляндами ёлка, под которой по традиции располагались Дед Мороз и Снегурочка. А у боковой перегородки была установлена аппаратура для видео и музыки.
Андрей (который заранее передал через Тима свой продуктовый вклад в намечающееся торжество) с интересом разглядывал присутствующих. Коротко остриженные мужчины по существующей для этого возраста моде носили густые усы, а подбородки и щеки брили чисто. В их внешнем виде доминировали вариации довольно широких джинсовых штанов черного и синего цвета со светящимися заклепками и кнопочной молнией и переливчатые свободного кроя рубашки. Такая просторная одежда (впитывающая пот и при потребности согревающая или охлаждающая тело) была удобна в ношении и очень шла велфам, скрадывая полноту и рыхлость их фигур. Некоторые мужчины предпочитали темные строгие брюки со светящимися стрелками и что-то вроде бежевых поло на верхней половине туловища. Обувь состояла из черных ботинок (правда, без шнурков) с тупым носком.
Наряды женщин выглядели более разнообразно. Одни из представительниц прекрасного пола были одеты в открытые платья, которые могли менять цвет в зависимости от освещения. Другие девушки имели брючные костюмы (которые также изменяли свою раскраску). Третьи были одеты в юбки и джемпера… Их туфельки сверкали вспышками во время прикосновений каблуков к полу. Лица, брови, губы и глаза мягко подсвечивались. А в темноте, вообще, казались весьма загадочными. Сережки и ногти сияли разноцветными огоньками… Видимо, это были свойства местной косметики. Волосы у большинства дам лежали свободно. Однако слишком коротких причесок или длинных кос парень не заметил. Кстати, заострённых ушей, татуировок, переливчатых локонов, пестрых бровей у женщин, как и полного удаления любой растительности с головы и лиц у мужиков, он также не увидел. Видимо, это было тут присуще больше подростково-молодежной моде. Здесь же собрались дамы лет 27–40. А мужчины – приблизительно от 30 до 45 лет.