Таня горестно посмотрела на него и тяжело вздохнув, с мукой в голосе тихо вела свою речь дальше:
– Но влюбилась до смерти. Такого человека, как ты, – никогда не встречала. Да и Лана тоже льнет к тебе всей душой. А я, последний месяц, была так счастлива, как никогда в жизни. Но… Сознаю, что мы все-таки разные люди. Чувствую, что ты меня по-настоящему не любишь. Просто относишься с теплотой и заботой. Однако я тебя часто не понимаю. У нас сильно отличаются интересы и вкусы. Я растворилась в любви к тебе всем сердцем, а ты нет. И общего будущего – не вижу… А тут, неожиданно вернулся Дим. Вышел на полгода раньше, по амнистии за хороший труд и примерное поведение. Сказал, что стал другим человеком. Многое переосмыслил и понял, что именно нужно ценить прежде всего. Пообещал, что сделает все, чтобы мы были счастливы. Дочка ощущает себя на седьмом небе... Да и я, думаю, что нужно восстановить семью.
Андрей в сомнении покачал головой. А потом, пожав плечами, спросил невеселым тоном:
– Не боитесь, что мерги вас не оставят в покое? Твой муж, похоже, у них на крючке. В полицию, как я понял, он обратиться не может.
– Извини, я даже не поблагодарила за спасение, – порывисто вскинулась Таня. – А бандитам Дим ничего не должен. Эти типы приходили к нему с предложением занять денег и соблазняли опять "поработать" курьером. Но он резко отказался – вот его и избили. Прибегать к помощи правоохранительных органов в таком случае, себе дороже – Дим сейчас тоже на условном и фактически маргинал. Без работы, пособия и жилья. Да и подставить его, мстительные мерги могут очень легко и просто. Поэтому и не захотел связываться. Но ты не думай, – торопливо заверила женщина Андрея, увидев его скептический взгляд. – Мы тут не останемся. И я, и он – понимаем все риски. У меня отличная репутация и неплохой социальный рейтинг. Я обменяю свою квартиру на такую же, но на противоположном конце города, также в районе с велфами. Где мужа преследовать не будут. Мы уже через несколько дней переедем. Дим будет жить с нами. Ему там, кстати, обещали постоянную работу на складе...
– Хорошо, – прервал ее объяснения Андрей. – Все понятно. Возможно, ты и права. Ну что ж – я за вас рад. Передавай привет от меня Лане. И прощай. Желаю вам счастья.
Он повернулся и медленно пошел домой. Не видя, каким полным любви и боли взглядом провожает его женщина...
– Послушай, Андрей, – смущенно переглянувшись с Артемом, обескураженно произнес Николай. – Извини, но через неделю тебе придется съехать. Я с Настей немного повздорил и вынужден вернуться домой. У нас такое бывает.
Андрей обвел приятелей испытующим взглядом и неопределенно пожал плечами.
– Понимаю. Попробую подыскать другой вариант в сети. Может у вас есть что-то подходящее на примете?
– Нет, Андре, – неловко покачал головой Тим. – Но если узнаем – сразу сообщим. – Однако тебе лучше пока вообще сменить район проживания.
– Почему? – несколько удивленно поинтересовался парень.
– О твоей разборке с мергами и заступничестве за Дима знает уже весь квартал, – виновато объяснил Ник.
– Ну и что? – не совсем понял мужчина. – Вы что, их боитесь?
– Не в этом дело, – скривил лицо в кислой гримасе Тим. – Они, конечно, доставляют хлопоты, но обычным людям, которые с ними не были связаны, в принципе опасаться нечего. В крайнем случае полиция прикроет. Правда, проблемы эти гады действительно обеспечить могут, а такие риски никому не нужны. Сам понимаешь, подобное затрудняет возможность снять жилье. Однако главное – в угрозах именно для тебя.
– Верно, – огорченно поддержал друга Ник. – Не стоит, Андре, искушать судьбу. У тебя ведь еще практически нет гражданских прав, отсутствуют полноценные документы, не имеешь никакого статуса... Находишься на поруках. Весьма шаткое и незавидное положение. И если во время испытательного срока произойдет что-то нехорошее, последствия окажутся очень неприятными.
– Вряд ли эти ублюдки решатся на убийство или предпримут попытки меня изувечить, – скептически заметил Андрей. – Особенно зная, кто меня опекает. Кстати, а почему эта шпана не боится беспредельничать? Я полагал, всем бывшим уголовникам и нелегальным мигрантам вживляют чипы, если не с перманентным контролем, то с блокирующей программой при совершении ими противоправных действий.