– Образумить спятившее от страха стадо любыми вменяемыми словами в такой ситуации невозможно. Одуревших от испуга людей, ведомых голыми инстинктами, никакими разумными фразами привести в чувство нереально. Бесполезно взывать к уму и совести личностей, которые тогда фактически лишились рассудка и человеческого облика. Подобное, да еще в условиях критического дедлайна по времени, практически неосуществимо, – скептически ответил летчик. – Это вам любой профессиональный психолог скажет или опытный спасатель. – Я действовал максимально эффективно в сложившихся обстоятельствах. Кстати, уберегая обезумевших пассажиров от вероятных результатов их истеричной атаки на аварийный бот. Они могли попросту разнести его, затоптать более слабых соседей… Надеюсь, вы представляете последствия подобного?
Мужчина, равнодушно взглянул на стоящих перед ним чиновниц, и безразлично пожав плечами, спокойно добавил:
– Профессиональная комиссия экспертов полностью оправдала мои действия, признав их единственно верными в тех обстоятельствах.
– Это низшая инстанция, – пренебрежительно отмахнулась сановная визитерша. – Они рассматривают случившееся чересчур узко и чисто прагматически. Поэтому их суждения мало что значат. Главный вердикт по этому делу не входит в их компетенцию. Нужно учитывать и общественное мнение.
Солидная дама неопределенно хмыкнула и, окинув высокого парня неодобрительным взглядом, веско произнесла:
– Впрочем, самое важное состоит даже не в том, что ты, не заморачиваясь политесом, бесцеремонно, грубо и некорректно обошелся с пострадавшими людьми. Ключевой вопрос состоит в другом: какое ты имел право лишать их права выбора – кого спасать? Себя или своего ребенка? И то, что они решили поступить именно так – их свободное волеизъявление. И кстати, подобный поступок людей, несмотря на тяжелую ситуацию, в которую они угодили, выглядит вполне логичным и оправданным.
Андрей изумленно уставился на высокопоставленных посетительниц. Однако, убедившись, что те вполне серьезны, его брови взметнулись вверх. Немного погодя, чуть опомнившись, он взял себя в руки и презрительно проговорил:
– Не думаю, что вы и эти люди обосновываете такие действия, лишь превратно понятой свободой воли или «нравственной дилеммой Сократа». Полагаю, нынешние граждане внутренне руководствуются намного более низменными и шкурными мотивами, лишь прикрываясь своими правами и рациональными соображениями.
– Опять незаслуженные грубости и оскорбления, – грустно заметила Вера Петровна. – А что касается поступка людей, я тебе уже объяснила. Это был их суверенный выбор. Они имели полное право решать, кого спасать. К тому же, там были довольно ценные и относительно здоровые граждане – интели и реды. Из тех детей еще неизвестно, что вырастет. А данные представители общества уже доказали свою полезность. Если бы на месте аварии находились велфы, то твои действия еще имели бы определенный смысл. А так… Кстати, что это за дилемма Сократа, о которой ты упомянул? – с некоторым любопытством поинтересовалась женщина.
С ошарашенным видом, смотря на стоящих перед ним бывших опекунш, Андрей нехотя проговорил:
– Это философский выбор. Но к вам он не относится. Ваши мотивы выглядят просто скотскими. Впрочем, я расскажу эту притчу, а потом объясню разницу. Хотя не уверен, что вы поймете… Как-то Сократ спросил учеников: «Если будет пожар, и можно спасти лишь кого-то одного – кого спасешь, жену или ребенка?». Все они ответили: «Ребенка, конечно». Сократ же сказал: «А я спасу свою молодую жену. Мы погорюем вместе, и она родит мне еще детей. А если спасу ребенка, то горе будет и мне, и ему. Он своим видом будет всегда напоминать мне о трагедии. А сам ребенок потеряет и братьев-сестер, и мать, а потом обзаведется мачехой, которая не сможет его любить, как любила мама».
– Так вот, – с отвращением глядя на этих начальниц, после небольшой паузы, собравшись с мыслями продолжил парень. – Если выбор философа хоть довольно спорен и неоднозначен, но имеет определенную этику и некоторые, вполне резонные причины, то вы руководствуетесь голым эгоизмом. Тем более, в античные времена и вплоть до XIX века большинство населения Земли жило в очень тяжелых условиях. Смертность, а особенно детская, была чрезвычайно высокой. И к ней относились фаталистично. Войны, голод, холод, мор… Обычное дело. Да и детей тогда рожали много. Поэтому потеря одного не считалась трагедией. Как говорится: Бог дал – Бог взял. К тому же, заметьте, кроме озвученных философом причин, Сократ ведь был мужчина. А мужики к детям, как правило, относятся менее трепетно, чем женщины. Ведь для мужчины главный акт творчества – это его дело, призвание, свершенные деяния, внешние достижения… А вот для женщины – это дети, которых она под сердцем вынашивает и мучаясь рожает, а потом тяжело выкармливает. Это ее в прямом смысле родная частичка, продолжение…