Через некоторое время Лорел научилась метать ножи и тогда решила, что именно этим способом даст выход своей ярости. Она работала с двумя юношами на трапеции, когда старого метальщика ножей помял слон, и ему пришлось покинуть ринг.
Лорел давно восхищалась мастерством старика и умоляла мадам, чтобы та разрешила ей взять на себя это выступление. Сначала старуха противилась, но в конце концов уступила, и после нескольких недель репетиций Лорел начала переделывать избитый номер на свой собственный, ни на что не похожий лад. Время шло, и девушка обнаружила, что может все лучше и лучше выплескивать свой гнев, обиду и ненависть в процессе выступления, и по мере того, как в Лорел зрела женщина, она совершенствовала свой жестокий стиль, который приковывал внимание и гипнотизировал каждого мужчину в толпе. Лорел получала удовольствие от этой приобретенной власти над мужской массой, иногда даже веря, что может проникнуть в их сны, чтобы дразнить своих врагов, в то время как их безразличные жены сопят рядом. Но если бы хоть раз мужчина или мальчик вздумал пересечь границу, которая отделяла артиста от зрителя, он встретился бы с ледяной враждебностью и презрением.
Мадам Констанца и ее сын, поначалу встревоженные этими открытыми проявлениями мужененавистничества, вскоре были удивлены тем, как резко возросли сборы, и в конечном итоге остались очень довольны. Они предложили Лорел написать ее имя на афише большими буквами и посулили приличную оплату, но девушку не интересовали подобные вещи, ибо обида продолжала тлеть в ее сердце так же остро, как и раньше. И Лорел поняла, что привязана к цирку только до тех пор, пока не станет совершеннолетней. Она знала, что в этот день снова станет свободной, чтобы уйти куда глаза глядят. В этот день срок ее приговора подойдет к концу.
Едва заметно поклонившись толпе, Лорел схватила свой плащ, и, до того как аплодисменты стихли, убежала с арены, и стала быстро пробираться между лужами к фургончику, где она жила вместе с мадам. Она знала, что мадам останется в кассе подсчитывать выручку. Лорел могла надеяться на несколько минут одиночества. Она проверила, плотно ли задернуты занавески, сорвала с себя трико и швырнула его, как всегда, на пол, чтобы мадам потом убрала. Затем, не останавливаясь, чтобы смыть или стереть грим, втиснулась в походную одежду. Она залезла под туалетный столик, чтобы достать сумку, которую спрятала перед представлением, сунула туда комплект для метания ножей и стремительно направилась к задним воротам лагеря.
Держась в тени, Лорел кралась вдоль ряда повозок и уже завернула за последнюю из них. И тут, когда до ворот оставалось несколько шагов, ей внезапно преградила путь крошечная фигурка мадам Констанцы.
— Мадам, я просто… — заикаясь пробормотала Лорел, но старая дама перебила ее:
— Я знаю, дитя мое. Ни слова больше. Завтра тебе исполнится семнадцать, и цирк не сможет больше держать тебя. В душе я надеялась, что ты решишь остаться с нами, ведь у тебя большой талант к нашему делу, но, по правде говоря, ты всегда была сама себе хозяйка.
Она пристально посмотрела на девушку. Внезапно Лорел почувствовала, что вот-вот расплачется.
— О мадам, я не хотела, чтобы мы расставались вот так. Но я никогда не была здесь счастлива, я ничего не скрываю от вас, но…
— Тише, дитя, тише. Ты должна делать то, что считаешь правильным для себя. Знай, что ты всегда найдешь здесь свой дом, если пожелаешь вернуться, но сегодня и в другие ночи перед тобой лежит длинная дорога. Так что иди быстрее, пока не передумала. И пусть удача сопутствует тебе.
И, не сказав больше ни слова, старая дама повернулась и, прихрамывая, побрела назад.
Мгновение Лорел колебалась. Она оглянулась на знакомые огни цирка, затем посмотрела вперед на неровную дорогу, круто поднимающуюся вверх по холмам. Возможно, там ей встретятся дикие животные. Она сунула руку в сумку, нащупала кривое лезвие ножа и почувствовала быструю теплую волну, приливающую к животу. С этого момента ее друзьями станут ножи. Другие друзья ей не нужны.
Затем, шмыгнув носом и прогоняя подступившие слезы, Лорел завернулась в плащ и зашагала в ночь.
Черные воздушные змеи
Следуя своей обычной утренней дорогой через весь город, Леонардо Пегас снова погрузился в раздумья. Его мысли были направлены не на неотложные дела, а на очень важную задачу — он пытался вспомнить точную форму левой коленки Элис. Эта коленка привлекла внимание волшебника во время перерыва на кофе предыдущим утром, когда Элис сидела на стуле, согнув одну ногу так, что колено оказалось почти прижатым к плечу. Однако, даже думая о подобных существенных вещах, Леонардо не мог не заметить, что жители города были чем-то сильно удручены. На дорогах почти замерло движение, мостовые практически опустели, а на рыночной площади прекратилась торговля. В голове Леонардо мелькнуло подозрение, и когда он вышел на главную улицу, то понял, что оказался прав. Над крышей дворца развевался ряд черных воздушных змеев.
Краткий разговор с часовым подтвердил догадку Леонардо.
— Пора и мне уходить на покой, — бормотал старый солдат. — Не могу я мириться с этими переменами! Надеюсь, мы с моей Бесси сможем прожить на пособие…
В мастерской Элис открывала свитки утренней доставки.
— Похоже, этот Принц Мэтт действительно умный парень, — бодро сказала она. — Наверное, он будет править хорошо.
Леонардо не был в этом уверен. Он бесцельно слонялся по Театру магии, мрачно глядя на сцены с моделями, на их неподвижные и заброшенные персонажи. Он вспомнил, что Принц высказал довольно невысокое мнение об инструментах его ремесла. «Игрушки и куклы» — вот как он о них отозвался! Леонардо поднял миниатюрного кавалериста с главной сцены и покрутил в руке, булавочные глазки глупо смотрели на волшебника. Намерен ли новый Король продолжать кампанию на границах? И сохранит ли он хоть какие-нибудь старые традиции? Леонардо вздохнул.
Он собрался было посидеть с Элис за чашкой кофе, но решил, что наивный оптимизм девушки — это не то, что ему сейчас нужно. Подошло время раннего обеда. Леонардо поднялся и пошел к таверне, оставив Элис изумленно смотреть в пустой дверной проем.
Похоже, «Отдых глашатая» являлся в тот день единственным местом, где царило хоть какое-то оживление. В узком зале пивной уже толпились посетители, и все жаждали выразить свои взгляды на то, как изменится жизнь при новом Короле. Пока Леонардо протискивался сквозь толпу, до него долетали обрывки разговоров.
Что бы ни случилось, людям нужно будет рассказывать, что происходит в королевстве…
Похоже, его заинтересовали мои кристаллы, когда он посетил лабораторию…
Не думаю, чтобы он оставил много геральдической одежды. Вы бы видели эскиз нового придворного платья…
Говорят, он хочет сжечь Нижний город дотла…
В этой многоголосице Леонардо различал ноты беспокойства, самодовольства, паранойи, напускной храбрости и даже ужаса.
— Ты в любом случае будешь смеяться, волшебник, — хрипло проворчал знакомый голос у локтя. — От одного ему точно не отделаться!
Леонардо озадаченно посмотрел на клоунессу.
— Ему волей-неволей придется строить планы на будущее!
Два часа спустя Леонардо и Веронику оттеснили к дальнему концу длинного стола, за которым они сидели.
— Я только пытаюсь втолковать тебе, — невнятно бормотала Вероника, — что Принц… полагаю, теперь уже новый Король… этот новый Король… Жалок! Мал! Дрянь! — Она выделила каждое слово, стуча кружкой по столу, при этом проливая изрядное количество эля. — Все, что смешно… или глупо… или забавно… или…