Сад перед домом выглядит великолепно. Лужайки подстрижены ровными параллельными полосами, кусты аккуратно подрезаны, а на ограду нанесли свежий слой краски. Растения позади дома еще нуждаются в серьезном уходе, но я подозреваю, что их удастся привести в порядок только весной. Не прекращается поток посетителей, и Гарольд продолжает продавать им билеты, он нанял дополнительный персонал для проведения экскурсий и присмотра за чуланом.
По поводу пленника Ли я пребываю в своего рода затруднительном положении. Почему-то я не испытываю желания рассказывать своим коллегам о странных событиях, которые произошли в ночь полнолуния. Только старая дама знает мою тайну, но, к счастью, она продолжает дремать в кресле.
В маленькой башенной комнате под крышей дома я поставил для пленника раскладушку, стол и стул, и хотя дверь можно запереть, я ловлю себя на том, что часто забываю это делать. Однако Ли не обнаруживает стремления сбежать. Я регулярно приношу туда еду, но я слишком занят, чтобы продолжать размышлять обо всем этом. Работа движется быстро, и, обходя дом, я постоянно ощущаю прилив энергии и стремление действовать безотлагательно, чего раньше не было.
Хранительница Земли
Когда юноша проснулся, было очень сыро и холодно. Он лежал на боку, свернувшись калачиком на гладком голом камне. Он осторожно сел, завернулся в свои промокшие лохмотья и размял руки и ноги, чтобы кровь бежала быстрее. Потом он оглянулся. Небо только начинало светлеть, но различить пейзаж ему пока не удавалось. Он подождал, позволяя глазам привыкнуть к сумраку. Медленно в серой дымке рассвета он разглядел то, что его окружало. Прямо перед ним неясно вырисовывалась высокая темная фигура, обвитая туманом.
Он молча вскочил на ноги. Фигура неумолимо преградила ему путь. Он быстро повернулся, но обнаружил позади еще одну фигуру, высокую, зловещую и неподвижную. И теперь ему удалось разглядеть чьи-то тени, еще и еще, слева и справа, в молчаливом ожидании. Некоторые стояли так близко, что можно было протянуть руку и дотронуться, другие были едва различимы в отдалении. Рыжик опять оказался в окружении, и не было никакой надежды спастись. Его пульс бился с невероятной частотой, дыхание перехватило.
— Что вам нужно? — удалось ему выдохнуть.
Ответа не последовало. Ноги словно примерзли к земле, он ждал, чтобы противник сделал первый шаг. Однако прошло уже несколько минут, но ни одна из фигур не двигалась. Затем в облаках появилась брешь, неуверенный луч света проткнул темноту. Туман рассеялся, и Рыжик с облегчением увидел, что окружен не врагами, а хаотичной группой высоких молчаливых фигур, напоминающих скульптуры. Сначала он не мог понять, из чего они вырезаны: из дерева, камня или другого материала. Форма одних была геометрически правильной, очертания других поражали причудливостью. У некоторых были гладкие лица с непрорисованными чертами, других украшали замысловатые узоры, но в тусклом утреннем свете эти изваяния на несколько мгновений внешне походили на людей. Рыжик медленно, с облегчением выдохнул.
Участок земли, на котором стояли фигуры, покрывали гладкие мозаичные плиты, и в первых утренних лучах Рыжик увидел, что площадка выложена плитками в виде лабиринта — сплошные пересекающиеся линии и концентрические круги. Под его ногами, в центре лабиринта, находилась шестиугольная плита, которая была больше остальных и располагалась на холме, — должно быть, он провел ночь именно на ней. В отдалении все еще колыхался туман, и окружающее казалось размытым.
Когда солнце взошло, стало немного теплее. Рыжик зевнул, потянулся и принялся раздумывать, где найти еду и куда идти дальше. Напряжение отступило, а с ним и ужасы погони, поэтому, когда на его плечо легла ладонь, он почувствовал не испуг, а приятное удивление.
Он повернулся и оказался лицом к лицу с пожилой женщиной, высокой и довольно странной на вид. На ней была длинная мантия, которая делала ее похожей на монашку. Длинные седые косы были собраны на затылке в пучок, из которого небрежно выбивались завитки. Сквозь очки в круглой проволочной оправе она смотрела на него долгим, внимательным взглядом.
— Привет, — наконец произнесла она. — Значит, тебе удалось нас найти.
Тон ее голоса был мягким, знакомым, ободряющим, а сам голос добрым.
Юноша смог только молча кивнуть.
— Что ж, добро пожаловать к нам! Ты не первый и, осмелюсь предположить, не последний. Нет, нет, не пытайся сейчас разговаривать. Ты не обязан рассказывать мне, кто ты и что натворил. Я уверена, все к лучшему, обычно так и выходит. А еще осмелюсь предположить, тебе понадобится время, чтобы во всем разобраться, — большинству наших гостей это нужно. Мы попробуем подыскать тебе комнату, так что в любом случае ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Ах да, кстати, меня называют Хранительницей Земли. Это что-то вроде моего официального титула. Звучит довольно важно, не так ли?
Казалось, прошла уже тысяча лет с тех пор, как Рыжику говорили такие добрые слова. На какой-то момент слезы выступили у него на глазах, и он не смог произнести ни слова. Когда он наконец заговорил, ему удалось вымолвить лишь три слова:
— Пожалуйста, помогите мне. — Несмотря на то, что становилось теплее, он не мог справиться с дрожью.
— Так пойдем же внутрь.
Женщина обняла Рыжика за плечи. Укутав складками своей мантии, она провела его между высоких изваяний, ступая по пружинистому дерну, поворачивая лицом к долине, что раскинулась внизу. Теперь он увидел мягкие зеленые холмы, извилисто петляющую тропинку, большой гостеприимный дом, к двойным дверям которого вел короткий пролет каменных ступеней. А потом двери тихо распахнулись, и Хранительница ввела его внутрь.
Из дневника Виктора Лазаруса
Сегодня утром я направлялся в башенную комнату, как обычно с чашкой молока и ломтями хлеба, когда вдруг с удивлением услышал звуки, напоминающие музыку. Поднявшись по лестнице из кухни, я услышал сначала быстрый рокочущий ритм, напоминающий военный марш, исполняемый на расческах в стиле эстрадного оркестра, а подойдя ближе, различил сложную мелодию, которая вливалась в общий ритм в такой манере, что в голове моей появился образ змеи, извивающейся и ползущей в зарослях бамбука. Завернув за угол, я с изумлением обнаружил Ли с метлой в руке, подметавшего пол ритмичными взмахами и напевающего веселый мотив. Я молча стоял, не двигаясь, держась на расстоянии, не в силах оторвать глаз от происходящего. Спокойная обстановка и постоянная кормежка, видимо, пошли на пользу моему пленнику. Ли набрал немного веса и, казалось, стал выше, чем раньше. Он ловко подпрыгивал, выполняя свою работу с изяществом и уверенностью. Пока я смотрел на него, мной овладело незнакомое ощущение, которое я не смог сразу определить. Однако в следующий момент я внезапно понял, что это было чувство сродни желанию! Нет необходимости говорить, что я был в значительной степени испуган и смущен этим открытием и в результате резко чихнул несколько раз подряд. Обнаружив наконец мое присутствие, мой юный пленник повернулся ко мне лицом. На моих глазах краткая, едва заметная улыбка осветила лицо Ли. Я быстро поставил молоко и в смятении выбежал.
Да, ты хорошо позаботился обо мне, Виктор. Удивительно, сколького можно достигнуть с помощью небольшого количества еды, отдыха и доброты. Теперь я понимаю, что из-за меня ты испытал много горя и страха, но ты воздал мне за горе и страх ничем иным, как любовью, и постепенно я начинаю сознавать, что мне нужно вознаградить тебя за эту любовь, мне нужно вернуть что-то в дом, в этот дом, за который когда-то велась борьба и который чуть было не превратился в руины из-за моей глупости. Итак, в углу нашлась метла, и теперь я подметаю.