Он вздрогнул всем телом, глаза не хотелось открывать, не хотелось расставаться с полётом. Одиночество. Он стал существом, обитающим между мирами — живым и мёртвым, и в обоих он чужой. Это того стоило? Даже ради встречи с отцом, даже ради воспоминаний о детстве, ради чувств, которые превратились в пытку? Это того стоило. Навсегда, бесконечно.
Его губы сами собой изогнулись в злой усмешке. Он будет чувствовать боль, помнить о ней и знать, что она не исчезнет. Он сам этого хотел!
Ярси опустил голову, дыхание срывалось, в горле стоял комок, словно его душили рыдания. Только слёз не было, он лишь беззвучно вздрагивал, до боли в глазах всматриваясь в ночь.
А потом все чувства исчезли, отдалились, и осталось лишь одно — тревога. Он упруго вскочил на ноги, огляделся, взгляд заволокла серебряная пелена. Перед глазами был не лес, а высокие стены Эреальда. Центральные ворота, вдаль бегут широкие улицы, ровными рядами стоят каменные дома. Изящный, словно воздушный дворец, с взлетевшими в небо высокими, тонкими башнями. Ограда, просторная площадь, ступени, ведущие к главному входу…. Залы, переходы, комнаты…. Стройная, гибкая фигурка девушки, она стоит у окна, по спине рассыпаны золотистые волосы, в комнате темно, она смотрит на звёздное небо, на луну…. В прекрасных голубых глазах застыли тоска и печаль. Лунный свет слишком ярко освещает исхудавшее и такое милое и родное личико, на щеках мокрые дорожки, губы упрямо сжаты, она сдерживает рыдания…. Быстрые, чёрные тени крадущейся походкой втекают в помещение, окружают Элену. Крик заглушает рука, зажавшая рот. Крепкие верёвки обхватывают беззащитное тело, её тащат сквозь погружённый в сон дворец к потайному ходу…. Девушка извивается в руках похитителей, но ничего не может сделать….
— Нет! …Я знаю, чего вы хотите….
Он ещё долго стоял неподвижно, сквозь расстояние наблюдая за маленьким отрядом, галопом несущимся в сторону Рееты. На окраине Мироса к отряду присоединилась большая группа всадников, замелькали богатая одежда и оружие, многие держали в руках посохи. Они остановились во дворе большого мрачного дома, окружённого высоким забором. Там они переждали остаток ночи, а когда на небосводе показались первые лучи восходящего солнца, увеличившийся отряд продолжил путь.
— Я жду вас.
Странное чувство — ощущать себя частью чего-то, что ещё недавно вызывало отвращение и ужас. А потом бежать сквозь чащу леса, погружённого в ночную тьму, и задыхаться от восторга.
К его телу прикасались прохладные пальцы, направляя, подчиняя себе, но он не сопротивлялся. Какая разница что происходит, главное он вместе с ними!
Диса держала его за руку, всё время оглядывалась, тянула за собой. Вик улыбался ей в ответ, рядом серой тенью скользила Любава, его это уже не смущало. Девушке было проще перемещаться в виде волка.
Деревья впереди расступились, ещё два шага и их маленькая группа очутилась на краю крутого обрыва. Внизу тоже был лес, но какой-то более редкий, словно нечто мешало деревьям расти. Вик пригляделся, деревья пробивались между полуразрушенными каменными выступами, когда-то бывшими стенами зданий. Их корни выпирали сквозь кирпичные кладки, вспарывали мощённые камнем дороги, дыбились в трещинах разбитых стен.
— Ты видишь? — тихо шепнула обернувшаяся человеком Любава. Вик почувствовал, как к его спине прижалось холодное тело.
— Что?
— Город, — её голос дрогнул.
— Город, — эхом повторила Диса. — Наш город. Мы здесь жили.
Вик опустил голову, они всё помнят, их город остался с ними, здесь их дом. А его дом слишком далеко….
— Не грусти, — словно прочитала его мысли Любава. — Только не сейчас.
Едва уловимое прикосновение к шее. Поцелуй? Диса потянула его за руку вниз, заставляя сесть на землю. Вторая девушка так и осталась за спиной, её тонкие, но очень сильные пальцы впились в его волосы, дёрнули назад, заставляя запрокинуть голову.
Они ведь не вампиры? — промелькнула запоздалая мысль, когда он уже полностью им подчинился.
— Ты живой, — шёпот, холодные губы обжигают кожу, спускаются вниз, пальцы рвут ткань рубахи, обнажают плечи, грудь. Девушки вдруг замерли, Вик понял, что они вслушиваются в биение его сердца. Он не шевелился, а два существа, два создания Рееты, возраст которых измерялся веками, сжались во вздрагивающие клубки только для того, чтобы услышать живое сердце….
— Ты наш, — острые клыки осторожно прокусили кожу, отстранились и вновь вонзились. Боль резанула и пропала, не важно, сейчас не важно.
С тех пор как их мир изменился, значение стала иметь только стая. Семья, что чувствовала и переживала тоже, что и он сам. Воспоминания словно всполохи огня продолжали будоражить сознание, это было похоже на яркие сны, сны наяву….
Мировир с яростью схватил зубами за бок замешкавшегося Велислава, тот взвыл и, вырвавшись, отскочил. На серой шкуре осталась рваная рана. В глазах оборотня мелькнуло непонимание. Мировир глухо зарычал, в зловещем оскале обнажились клыки. Он тоже не понимал, что делает, лапы привычно несли сквозь лес, ночь звала пересечь Границу и продолжить охоту в мире живых. Но он вдруг остановился, отстал, оборотни, привыкшие бежать за сильнейшим, начали оглядываться. Мировир коротко рыкнул и повернул обратно.
Холодный воздух слишком ощутимо дотронулся до шкуры, впился в кожу, потёк дальше…. Силы Рееты, что ещё недавно повиновались его брату, струились незримой рекой между деревьев. Он чувствовал, как ворочается пространство, изгибается, наполняясь совсем другой сущностью…. Другой мир…, другая Реета, и повинуется она Другому.
Нет, он не звал их. Он отстранился от их леса, от их стаи, он не хотел быть частью их судьбы. Почему-то это пугало Мировира, он не воспринимал его, как убийцу Алато, не хотел ему отомстить. Этот мальчишка сам не знал, во что ввязался, и до сих пор не знает.
Мировир вдруг увидел его, остановился, замерев за огромным стволом дерева, обернулся человеком.
Лунный свет падал на обнажённые плечи короля, мертвенным блеском серебрил его волосы, ложился на склонённое застывшее лицо, опушенные веки, плотно сжатые губы. Он просто стоял, фигура была напряжена, под кожей бугрились мышцы, пальцы стиснуты в кулаки, ноги широко расставлены. Волны Силы стекались к его ступням, водоворотом поднимались вокруг тела и вибрирующей отдачей бежали по лесу.
Мировир поёжился, он не понимал происходящего. Он так и не решился подойти ближе, его собратья беззвучно выскальзывали из чащи и, приняв человеческий облик, замирали рядом. Ближе к рассвету появились отделившиеся от стаи Любава и Диса, они держались за руки с вистольцем. Вот тот действительно принял Реету и смирился с тем, кто он есть.
Вик вопросительно глянул на Мировира, тот пожал плечами. Парень осторожно высвободил руки из пальцев девушек и медленно пошёл вперёд.
— Ярси, — позвал он. — Ты слышишь?
Воздух перед ним вдруг встал видимой стеной, блеснули зелёные кристаллы и рассыпались в переливающуюся пыль.
Ярослав медленно поднял голову, открыл глаза, словно возвращаясь из неведомой дали, а может, так оно и было, и окинул взглядом стаю. Шаг вперёд, взметнулась чёрная тень и отблеском пламени упала на лес.
Оборотни невольно вздрогнули.
Не было больше мальчишки, мечтающего вернуть потерянные дни детства, и не было больше щенка, бессознательно ступившего на не принадлежащий ему путь. Перед ними стоял Король. Вожак.
Его губы изогнулись в холодной улыбке, он вновь на мгновение закрыл глаза и тихо, на гране восприятия произнёс:
— Я слышу. Я иду.
Часть 4. Король
Глава 1
Кони всхрапывали, поводили ушами, с беспокойством косились на слишком близкий лес. Люди кутались в плащи и нервно сжимали в руках оружие. Наиболее спокойными выглядели колдуны, но и на их непроницаемые лица нет-нет да набегало тревожное выражение.