Но всё же потихоньку, неспешными зигзагами двигал к людям. Пачу тоже было дико интересно: что же, всё-таки, случилось с Моррисом и Ингой?
Мальчик с ослом носились у воды. Подбирали крабов, кидали их обратно в воду, строили запруды и неустойчивые песчаные замки, а трое взрослых сидели поодаль, рассеянно наблюдая за игрой животного и ребёнка. Говорить было больше не о чем: слабая надежда Занната на хитроумие Морриса не оправдалась: они проиграли. И всё же было досадно - шанс ведь был! Был реальный шанс выиграть, несмотря на явное превосходство в Силе со стороны врага. Моррис был великолепным стратегом, он свёл преимущество Фортисса вничью. Не хватило лишь какой-то ничтожной секунды, капли жизни. Ньоро ни в чём не мог упрекнуть товарища, поскольку сам так жалко проиграл. Но вот результат этого проигрыша, вот он, бегает по песку, увлечённо играет с ослом, радостно смеется, как будто не помнит мига собственной смерти. Поэтому у Инги и Морриса не нашлось духу, чтобы укорить товарища за его промах, за бездарно израсходованные Силы. Что вышло, то и вышло - они проиграли, как прочие Герои: Боб Мелкович, Нэнси, Маргарет. И только Айрон ушел непокорённым.
***Два человека стояли на плоской вершине горы, целиком состоящей из необыкновенно прекрасного синего камня. Глубокая кобальтовая синева мягко отсвечивала под лучами заходящего солнца, а в местах, где свет уже не доставал, покоилась бархатная, ласковая тьма.
С одного края гладкого плато волнами разбегались широкие пологие ступени, а на самом верху тянулись к вечернему небу высокие полированные колонны. Поверх колонн располагалась плоская крыша без всяких архитектурных украшений из того же камня, но в этой простоте ощущалось подлинное величие древнего ваятеля.
Нижняя ступень выдавалась далеко в сторону и простиралась до самого обрыва - там и стояли два человека. Один высокий и довольно худой для своего роста. Угольно-чёрная кожа его была матовой и слабо отражала алый закатный свет, зато в бездонно-чёрных глазах его словно полыхало пламя. Ничего не говоря, застыв, как статуя, он смотрел на запад, и только легкие белые одежды его, раздуваемые тёплым ветерком, позволяли думать, что эта неподвижная фигура - не статуя.
Второй был гораздо подвижнее. Он не стоял спокойно: то оглядывался назад - на монументально возвышающийся храм, то топтался, то озабоченно терзал небольшую аккуратную бородку светло-русого цвета. Сам он был светлокожим, с глазами серо-голубого цвета. Одет своеобразно и щегольски.
Если посмотреть с края горы вниз, то можно увидеть изумительную по красоте картину. Там, дальше от подножия горы, в долине, располагался целый город. Сказочно прекрасные дворцы высились по сторонам его улиц. Дорога, мощеная серебряным камнем, пролегала от высокой изящной арки, которая казалась застывшей песней - так дивно в ней переплетались ветви, цветы, листья - все из удивительного материала, похожего на сгустившийся свет звезд. Всё было в этом городе прекрасно и восхитительно - и причудливые деревья, и изумительные цветники, и дорожки, разбегающиеся в разные стороны от центральной площади. Одно только странно: город был совершенно пуст. Не было в нём ни единой живой души.
Вокруг города раскинулась очаровательная местность - все тут дышало изобилием и красотой. Небольшие озерки, ручьи и речки плутали меж цветущих берегов. Сады, над которыми вольно порхали разноцветные птицы. Но никто, кроме тех двоих, что созерцали величественный пейзаж с вершины горы, не наслаждался гостеприимным великолепием этого места.
- Тартаросс, - вдруг обронил высокий чернокожий человек, не отрывая взгляда от заката. - Последнее мое творение.
- Может, ты чего-то не учёл? - спросил второй.
- Ты думаешь, Альваар, что я могу чего-то не учесть? - спросил Пространственник, оборачиваясь к другу.
- Теоретически - да, - продолжал тот гнуть своё.
- Теоретически, - поднял брови додон. - Теоретически - согласен. Однажды я уже совершил ошибку.
- Так, может, просто нужно подождать? - не унимался Альваар.
- Возможно, - ответил Искатель, отходя от края и направляясь к лестнице. - Возможно, я действительно чего-то не учел. Возможно, Тартаросс так и останется прекрасным городом-призраком, в который никто и никогда не попадёт, и который не будет ведом ни одной душе во всей Вселенной, исключая разве нас двоих.
Тут, словно в опровержение его прогнозов раздался голос - он прозвучал отовсюду и ниоткуда, потому что не было видно того, кому он принадлежал.
- Пространственник! - позвал голос, и два человека остановились у лестницы и завертели головами, ища источник звука.