- Ты слишком долго пробыл со смертными, - низко пророкотал Муаренс, - Этого не должно было случиться. Ты подвергся их беспамятству, соблазнился их обманами, заразился их безумием. Вот это есть причина твоих колебаний.
- Ты веришь в свою химеру, Рушер? - снова вступил Ахаллор, - Поверь мне, никаких надежд. Я говорил с ней - она тебя ненавидит. Ты ей омерзителен, а твой обман привёл её в бешенство. Как ты надеешься переломить это нерациональное, тупое человеческое упрямство? Она была безумно счастлива с тобой, боготворила тебя, она получила всё, о чем смела мечтать, она ради предложенного тобой обмана была готова навсегда забыть Коэна, расстаться с ним, лишь бы бежать за тобой на край света. А теперь так же ненавидит за каждый момент, что провела с тобой, презирает себя за каждый поцелуй. А что изменилось? Ведь это ты был с ней, ты говорил с ней от себя, ты был искренен, ты отдавал ей лучшее в себе. Я видел тебя и понимаю тебя. Но смертные противоречивы в своей сути, они сами не знают чего хотят. А стоит им получить это, как они теряют интерес к предмету своей страсти. Отними у них иллюзию - они будут умирать от желания снова обладать ею. Я говорил с Маргарет, я видел в ней это безумие - смертные не мыслят, они рефлексируют.
- Я тоже могу сказать это же, - вступил Муаренс, - я наблюдал за Нэнси, я говорил с ней. Мой вывод такой же, как у Ахаллора: это племя безнадёжно. Это вообще ошибка эволюции. Сам вид был выведен для решения частной проблемы додонов, до которой нам нет дела. Они выполнили своё задание, они сохранили тебя в своей среде до нашего прибытия. Но ты зря вмешался в дело Варсуйя, зря втёрся в её эксперимент. Я понимаю, ты был растерян из-за нашего опоздания, ты не понимал кто ты такой. Мы не виним тебя, но всё прошло. Сейчас всё снова на своих местах. Ты должен выполнить свою часть задания, как мы свою. Мы должны получить все Живые Силы, нам необходима энергия взамен утерянной. Ты должен победить в последнем Поединке и взять энергию Уилла.
- Чего ты с ним нянькаешься, чего крутишь? - снова заговорил резким тоном Стиассар - из всех Синкретов он держался с Рушером самым дерзким образом.
В тоне Ахаллора звучала сдержанность, в голосе Муаренса - осторожность. Фортисс явно сострадал своему Владыке, но Стиассар был полон раздражения. Он единственный, кто не мог приступить к исполнению задуманной Рушером тактики. Все Синкреты справились со своей частью Поединка, а он - нет.
- Избранных двое, - ответил на все эти речи Рушер, - Уилл вполне может заменить меня.
- Нет, не может! - в бешенстве вскричал Стиассар, - Он не может тебя заменить, потому что не предназначен для этого! Ты и только ты должен быть с нами! Ты трусишь, Рушер! Ты пытаешься избежать предназначения! Ты пытаешься спрятаться среди людей, а ты не человек, Рушер!! Твоё сознание затуманено человеческой заразой, ты слишком долго был среди них! Тебя смущает то, что ты сейчас в человеческой плоти - вот она влияет на твой чистый разум! Гормональный всплеск - вот что такое твоя любовь! Преобразуйся, Рушер! Преобразуйся в киборга, дракона, хоть в ифрита - и ты избавишься от своих иллюзий! Ты же хотел быть киборгом! Ты хотел играть в разрушителя! Вот тогда ты был подлинным Кийаном, а не сейчас!
- Паршивец Коэн, - злобно вступил Ахаллор, - что он натворил, мерзавец! Я сначала думал, что он сделал глупость, зря пережёг Силу. А теперь вижу, что он не вничью свёл Поединок - он победил! Он лишил тебя, Рушер, мужества! Он подставил тебе свою жену, на которую ты и запал, как на приманку! Какой гениальный ход! Я недооценил Коэна!
- Не думаю, - отозвался Фортисс, - Коэн поступил импульсивно - согласно своей природе. Ты разозлил его, Ахаллор. Ты перестарался, когда дразнил его. Это твоя ошибка.
- Откуда же мне было знать, что смертные такие слабаки? - презрительно откликнулся тот. - Увидел жену с другим - и в истерику.
- Ты не понимаешь человеческих мотивов, - поморщившись, сказал Рушер.
- Зато ты слишком хорошо стал понимать их, - язвительно ответил Ахаллор.
- К чему ведёте? - холодно отозвался Рушер, наконец, бросив разглядывать бездну и утопающий во тьме горизонт.
Он развернулся к своим Синкретам, на лице его образовалось злое выражение - он был рассержен. От мягкой сдержанности не осталось и следа. Он был явно взбешен: его Синкреты вздумали читать ему мораль!