- Эх, Максюта, - с сожалением роняет он тихие слова, - без меня летал.
***В Тартароссе глубокая и прекрасная ночь. Пуст город-гостиница, и по улицам его не ходят инопланетные туристы. Никто не прибывает через Портал, потому что переправочный туннель закрыт. Безлюдна изумительная Храмовая гора, и некому любоваться её красой - нога ни одного посетителя так и не ступила на широкие, волнообразные ступени, ведущие к Чаше Сновидений. Она пуста, как пусто здесь всё. Планета первобытно дика, и, кроме города-гостиницы, здесь нет ни единого следа присутствия разумных существ. И всё же один обитатель в городе имелся.
Перед просторным патио, на светлых, идеально обточенных камнях дорожки, сидит в кресле и смотрит на далёкие звёзды чернокожий человек. Его длинные гладкие волосы покойно лежат поверх груди, на белой одежде сидящего, их чуть тревожит ровный ночной ветерок.
Тепло необыкновенно, воздух приятен и чудно насыщен множеством растительных запахов из сада. Это место можно назвать раем.
Наверно, единственному обитателю города не спится, и он вышел на улицу подышать ночными ароматами природы - отчасти местной, отчасти завезённой. Поза его покойна, но не расслаблена. Он как будто о чем-то думает, а глаза его словно ищут в ночном небе единственно нужную точку. Лицо невозмутимо, как у всех додонов. И эта неподвижность явственно говорит: он что-то ждёт! Да, он не просто так сидит ночью возле дома!
Тихие шаги. Такие слабые, что можно было бы подумать, что прокрался по плитам дорожки один из тех забавных зверьков, каких завезли в этот город-сад.
Чуть напряжения в безупречных чертах лица додона - просто еле дрогнули ресницы, и сидящий опустил веки, как будто устал смотреть на вечно звёздное небо.
Кто-то шёл по дорожке Тартаросса. Неужели гость? Неужели открылся Портал?
Додон не шелохнулся.
Пришедший чуть замедлил шаг - наверно, он думает, что хозяин города заснул в своем кресле.
Вкрадчивые шаги совсем рядом возвестили додону, что гость его заметил и теперь осторожно обходит кресло, чтобы заглянуть в лицо спящему. Сидящий приоткрыл глаза, но голову не повернул, как будто не хотел встречать посетителя - такого с додонами не было никогда!
- Ну, здравствуй, отец, - произнёс по-додонски голос человека.
- Я слушаю тебя, Кийан, - принуждённо ответил Пространственник.
Рушер оглянулся и, не найдя куда сесть, сотворил себе высокий, трёхногий металлический табурет. Усевшись в неудобной позе - одной ногой держится за землю, вторую поставил на высокую перекладину и оперся локтем о колено - он насмешливо посмотрел в лицо Пространственнику.
- Ты, конечно, знаешь, что происходит... - начал Калвин.
- Конечно, знаю, - ответил додон, - здесь была Джамуэнтх и всё мне объяснила.
На лице Рушера выразилось удовлетворение, он кивнул, словно это и хотел услышать.
- Догадываешься, зачем я пришёл?
- Джамуэнтх мне всё объяснила, - терпеливо повторил Пространственник.
- Тебе, наверно, хочется знать как дела у Авелия?
Чуть заметное движение бровей выдало желание додона знать: как дела у Авелия.
- Он бьётся, наш герой, - иронически ответил Рушер, - схватился насмерть с моим физическим двойником, которого я сотворил и которого наделил своей Силой. Пусть трудится, бедняга, ведь он не знает, что результат предопределён. А то я не догадался, что Джамуэнтх вмешивается в это сражение и фабрикует нужный ей исход. Она пытается повлиять на моё решение. Кроит для меня блистательную победу! Думает умаслить меня этим.
Рушер коротко засмеялся.
- Ты хочешь знать, как я собираюсь использовать тебя? - тут же прервал он свой смех и впился взглядом в лицо додона, которое едва различалось в темноте. Но что Рушеру недостаток света!
Пространственник молчал, и Калвин продолжил:
- Ты будешь моей наживкой, я на тебя буду ловить Авелия, как рыбу!
- Он не так прост и не попадётся, - нехотя обронил додон, окидывая тонкую фигуру Рушера неприязненным взглядом.
- А это не твоё дело, - жёстко ответил тот. - Твоё дело подчиняться Джамуэнтх, потому что это из-за тебя всё случилось.
- А не из-за тебя? - холодно спросил додон, - Разве не ты перебросил Аарона в прошлое?