"Да, мой друг", - согласился Мнемоник на последнюю работу в своей жизни.
Тогда белый додон осторожно взял в руки вновь закуклившийся кокон мнемоника и вышел с ним прочь под печальную песню дворца, который прощался со своим гостем.
Глава 13
- Калвин, я хочу с тобой поговорить, - раздалось в безмолвии пустоты, среди которой парил Рушер.
- С чего бы это? - отозвался тот.
На том конце "провода" чуть помолчали, затем снова заговорил "голос", в котором ощущалась глубокая усталость и печаль:
- Мы только зря уничтожаем миры. Давай перенесём сражение за пределы галактик.
- Ты думаешь, это чем-то поможет? - глумливо осведомился Рушер, - Те сотрясения пространства, которое мы избрали своим оружием, эхом докатятся до самых дальних уголков Вселенной и всё равно породят массу инерционных катаклизмов. Или предлагаешь тратить Силу на их нейтрализацию? Хочешь - трать. Я не буду. Это тот же проигрыш, только более идиотский. Не думай, что я стану потакать твоим лживым принципам и делать вид, что я более гуманен, чем есть. Поздно, Уилл, я предлагал тебе мирный и достойный путь. Но ты так дорожил своей персоной, так хотел выглядеть победителем перед глазами Джамуэнтх, что поставил на кон будущее всего этого мира. Ты разрушитель, Уилл, не я!
В холодном голосе Рушера проскальзывают нотки удовлетворённости: всё, как он и думал - Уиллу солоно пришлось от этой битвы, в которой он самонадеянно думал выйти победителем за счет того, что - ха! - правда, якобы, на его стороне! Философ, альтруист, наивный мечтатель, идеалист! Как ханжа-святоша, верит в то, что все силы мироздания соберутся и сплотятся за его спиной, как рыцаря добра и света! И получил отпор от додонов, такой уверенный в своей несомненной правоте и в том, что милосердие есть истинно додонская черта! Идиот! Додонов отличает жизнелюбие, но не справедливость! Когда ты, Валентай, наберёшься ума?..
- Пусть эта битва будет битвой исключительно между нами двоими, - великодушно предлагает тот.
- Ты дрейфишь, дружок, - небрежно бросает Рушер. - Понял, с кем связался и элементарно трусишь. Ты всегда был слабее, и я всегда бил тебя.
Он чувствует слабость Авелия, почти держит руку у его горла, потому что знает: его братцу, обмороченному додонскими бреднями, чужда бессмысленная бойня - как раз то, чего Кийан и Рушер не боятся. Это сильный козырь, оба знают, что они тут на своем поле. И это решит исход битвы, о чем Рушер и говорил Уиллу. Сдавайся, Авелий, пока не поздно, потому что дальше война пойдёт в области молодых миров, которые братец создал последними - там ещё только зреют цивилизации. Ты, Авелий, будешь убийцей своих собственных детей!
Авелий это понимает, у него нет иллюзий относительно того как движется мысль Кийана - всегда к личному превосходству над тем, кого он ненавидит. Он много соперничал с Пространственником, когда был его сыном, создавал изощрённые миры, полные немыслимых противоречий, экспериментировал с формами, манипулировал скрытыми резервами мироздания. Он всегда с кем-нибудь сражался и кого-то стремился затмить. И оба знают это, потому что долог был их путь от истоков Времени и до сего момента. Они открыты друг другу и знают слабости друг друга, и это делает одного уязвимым, а второго - победителем, о чём и говорил Авелию Кийан! Намекал, деликатно подсовывал мысль, чтобы не уязвить лишний раз потомка Пространственника намёком на то, что тот слабее брата! Но теперь игра идёт по другим правилам, и ты в ней проиграл, Авелий. Кийану достанется потрёпанная Вселенная.
- Не говори потом, что я не предлагал, - последний жест бессилия со стороны Авелия, и он исчезает.
Существо по имени Рушер усмехается. Он должен торжествовать унижению врага, но отчего-то чувствует лишь гнев. Его пытались провести! Купить на мелкие посулы! Нет, братец, ты не знаешь что такое война и кто таков Кийан!
Вокруг одиноко висящего в кромешной пустоте человека собираются призрачные тени. Четыре больших фигуры окружают его - четыре существа, которых он называет Синкретами. Их лица выражают радость - сейчас они вступят в битву, от которой Владыка долго их удерживал.
Позади каждого Синкрета множится войско, вырастают чудовищные воины, у каждого на свой лад, на его выбор.
Синие ледяные драконы, призраки дальних космических рубежей, чудовища-умертвители, дыханием останавливающие движение молекул, тормозящие электроны на их вечных орбитах, превращающие материю в тёмный прах - они создания убийственного гения Кийана. Это войско Фортисса, синей химеры.