- Мы же решили не доводить до самосуда, - напоминает Нэнси.
Вечером к Рушеру пришла делегация.
- Учти, - холодно сказал ему Аргентор, - в деревне не появляйся. Еду тебе будут подбрасывать сюда, а больше ты там никому не нужен.
- Я знаю, - отрывисто отвечал Калвин, вычищая кремневым скребком длинные полосы копры, нарезанной с молодых пальм. Он ловко свивал своими длинными пальцами верёвку.
- Повеситься желаешь? - любезно осведомился Цицерон.
- Нет, - отвечал тот, - думаю гамак устроить.
Первые дни все бегали возбуждённые и то и дело ждали, что явятся архангелы или космические корабли, и их заберут отсюда. Всем до чёрта надоело на этом острове и хотелось окончательного вердикта. Уилл и Фальконе не появлялись и вестей о себе никаких не подавали. Заннат попробовал пристать к Рушеру и выведать обстановку.
- Я не знаю ничего, - неразговорчиво отрезал тот и не оторвался ни на минуту от своей работы.
Калвин мастерил из обструганных жердей помост на дереве. Как-то очень быстро он обзавёлся примитивным дикарским набором инструментов и теперь сооружал жилище. Еды он у своих врагов не просил, пакеты оставались нетронутыми. Вокруг полно плодов - можно прожить и без подачек.
Синяки с его лица сошли, он загорел и поздоровел, но был замкнут и мрачен. Странная алчность к работе буквально сжигала его, и он делал свой дом на дереве с рвением и неутомимостью никогда не устающего человека. Постепенно острый интерес к его персоне утих, потому что решительно нечем было поживиться любопытству. В лагере он ни разу не появился, и Маргарет могла быть спокойна. Но с его появления странная мания овладела всеми островитянами. Первым начал Цицерон.
- Хочу спросить, - бесцеремонно явился он рано утром к жилищу Рушера.
- Спрашивай, - безразлично отвечал тот, сидя на пороге своего высоко поднятого жилища и ковыряя самодельной ложкой сладкий плод.
- Ты допускал возможность уничтожения Псякерни или Скарсиды? - требовательно спросил осёл.
- Допускал, - последовал короткий ответ.
- Мерзавец, - так же кратко констатировал Цицерон.
Потом пришёл Аргентор. К этому гостю Рушер уже спустился и встал, сложив руки на груди, с таким видом, словно говорил: руки чешутся дать в морду? Дай.
- Зачем ты убил Айрона?
- Я не убивал его, - отрывисто ответил Калвин, по своему обыкновению глядя мимо собеседника.
Аргентор знал, что это правда, но ненависть гнала его к жилищу Рушера, такое болезненное чувство, желание видеть страх врага. Чесались руки взяться за эту тонкую шею и сломать позвонки. Но Рушер, кажется, ничего не боялся. Всякий раз, когда приходил Аргентор, он бросал все дела и выходил к нему, как будто давал полную возможность расправиться с собой каким угодно способом. И даже не брал в руки свои кремниевые ножи как возможность защиты. Возможно, этим он и удерживал Аргентора от того, чтобы врезать Рушеру по лицу. Впрочем, вина этого кровавого диктатора настолько велика, что простым ударом в глаз не компенсировать всех потерь. Поэтому Аргентор предпочитал сдерживать себя - удовольствие бить слабого невелико. Ведь без своих волшебных сил Рушер ничто. Простодушному гиганту Аргентору в голову не приходило, до чего же легко манипулирует враг его этическим барьером.
Пришёл Моррис, но не один, а с Ингой. Постоял, посмотрел, помолчал. Рушер стругал свою палку и даже не обратил внимания на бывшего Стратега. Эта пара переглянулась между собой и удалилась. Что думали - неизвестно, чего хотели - не сказали.
Нагрянула как-то в гости Нэнси, сопровождаемая Джеком Бегунком, и сказала в своей обычной манере - просто и ясно:
- Я тебя ненавижу.
Это не тронуло Рушера. Он не боялся никого из своих врагов.
Пришёл Заннат, залез прямо на дерево и вторгся в жилище Калвина.
- Я не могу тебя ненавидеть, - сказал он, - ты вернул мне сына. Но я не могу отделаться от мысли, что ты приложил руку к его смерти.
- Нет, Заннат, - серьёзно отвечал Рушер, - я ни в малейшей мере не причастен к этому.
- Тогда откуда ты знаешь все подробности? - враждебно спрашивал Заннат.
- Я следил за всеми вами, - признался Калвин, - У меня была широкая агентурная сеть, которая собирала все сведения о вас.
- Ну и как - доволен? - прищурившись, спрашивал Ньоро.
Рушер чуть вздыхал и брался опять за свою работу - что-то всё время стругал, мастерил, устраивал своё жилище.
Однажды он отложил работу и позвал вниз, где угадывал за листвой наблюдающего за ним Морриса:
- Иди сюда и спрашивай.
Сам сел на пороге своего домика, в котором свободно гулял ветер, и свесил босые ноги.