Впереди парк. Вернее - останки деревьев. Четко видно центральную алею, когда-то культурно обрезанные тополя с шишками на коротких толстых ветках. Высохшие новые побеги как пальцы торчавшие в разные стороны. Будка сторожа. Кованная ограда. Сгоревшая карусель. Спицы "чертова колеса" торчали как рисунок солнца психически нездорового человека.
Вот и вход в фабричные корпуса. Битые стекла толстым слоем усыпали коридоры администрации. (Были большие и светлые кабинеты когда-то, с огромными витринами в стенах.) Раскиданы пожелтевшие пачки бумаги. Кипы увязанных папок в коридорах.
-Эвакуация. - пронеслось в мыслях Александра.
Первый раз проходя по фабрики, боялся натолкнутся на останки. Сотрудниками бывшей фабрики были в основном женщины. Но без сюрпризов не обошлось и тогда - бросая корпуса, конфедераты оставили массу ловушек. Теперь он шел уверенней, видя в очки свою тропу. Вниз в подвалы. Архив. Двери высажены - лежат на полу, слой пыли нетронут. Никого не было в его отсутствие. На этаж ниже - темень. Блестит в луче фонаря зловонная жижа. Что-то вздыхает и хлюпает за поворотом, по воде бежит мелкая рябь. Даже неохота представлять, что там шевелится.
Дальше переход на склады - галерея транспортера уходит вниз. Лента транспортера сгорела, потолок в толстом слое сажи. Узкоколейка уходит в большие закрытые ворота. С боку - маленькая дверь с надписью большим трафаретом: "GEFÄHRLICH. Verwenden Sie eine Schutzmaske - ОПАСНО. пользуетесь защитной маской". Рисунок лица в пучеглазом противогазе.
Приподнявшись на цыпочки, Александр глянул на щель вверху двери. Тонкая бечёвка лежала как ее и положили.
Аккуратно потянул дверь на себя - маленькая щель. Фонариком посветил вдоль полотна двери. Набрав в грудь воздуха, задержал и дунул по лучу. Пылинки закрутились в луче света. Так же проделал, присев на одно колено. Проскользнул во внутрь. Взял приготовленную с прошлого раза палку, одел на нее банку из под консервы. Сверху поставил на самый край другую - импровизированная сигнализация. Тронешь дверь, помещение ангара вздрогнет от грохота жести и стука падающей палки на гулкий бетонный пол.
8
Рита торопливо вошла в кафе со служебного хода. В раздевалке переоделась, скинула каблуки, поменяла на мягкие теннисные туфли. Попробуй простоять двенадцать часов на шпильке. Конечно, она проигрывала в росте без них - небольшой "пунктик" по этому поводу имелся - зато ноги к вечеру будут живыми. Под стойкой у нее был небольшой помост, позволяющий выглядеть со стороны клиента выше. А бармен в зал практически не выходит, бариста тем более. Постояла две минуты перед огромным зеркалом, на пол стены раздевалки. Поправила причёску. Подвела губки. Надула. ,сжала. Аккуратно сняла пылинку с ресниц .встала в профиль ,выгнула спинку , посмотрела на ноги.., оглядела всю себя, улыбнулась, подмигнула хорошей девочке в зеркале., и выскочила в зал.
Отчим, мамин новый муж, отец Аллы, армянин, договорился с владельцем кафе Геворкяном пристроить старшую дочь.
- Кханечно, какой разговор, дорогой. Пусть приходит. Дети, кто мы без них , как они без нас? Все сделаю, дорогой. - сказал Геворкян не смотря даже на Риту. Сказал отчиму.
Слово свое сдержал.
- Вот твой бар. Вот кофе машина, - пожилой армянин пытался прочитать название на заграничном аппарате, ASTORIA /San Marino/ - Шашина. Вот мороженица, творожница. - Смешно перевирая слова, показал толстым пальцем. - Вот Дима - это…э ээээ администратор. Работайте. - и отдуваясь, покатил в свой кабинет.
Дима был русским, но с Адлера. Синие точки на ладони возле большого пальцами Шрамики с синими полосками - неудачная попытка свести татуировки выдавало в нем бывшего сидельца. На удивление он оказался профессионалом: хватким, без амбиций. К кафе он относился как к своему детищу.
«– Мутить мимо меня не советую», - сказал он всему персоналу на собрании. –Все вы имеете две зарплаты. Все можете рассчитывать на меня до первого вашего крысятничества.