Краешком глаза Кейт Маколифф наблюдала за мной: так следят за реакцией хищника. Она нашарила в сумке пачку «Мальборо» и вытащила из нее сигарету.
— Тина свободный человек и вправе сама распоряжаться собой, — отчеканил я.
У нее слегка задрожала нижняя губа.
— Да, свободна, но только до известного предела. Такой опытный журналист, как вы, должен хоть немного разбираться в американских законах. Кристине девятнадцать лет. Она несовершеннолетняя, и она не замужем. В глазах американской юстиции это runaway, несовершеннолетняя девушка, которая сбежала из дому. Мы можем добиться ее репатриации.
— То есть вернуть ее силой? Так?
— Возможно, — холодно ответила она. — Итальянские власти не будут нам в этом препятствовать. Но мы не хотим скандала, месье Каррер, уверяю вас. Гораздо лучше было бы действовать методом убеждения. Вот почему я предложила вам встретиться. Я хотела попросить вас…
— О чем?
— Попросить помочь нам. Она должна вернуться в Нью-Йорк.
Кейт Маколифф прикурила от маленькой золотой зажигалки. Я почувствовал, как у меня по спине бежит струйка холодного пота.
— Скажу вам откровенно, мисс Маколифф. Ваша сестра живет со мной. Она никогда не говорила о своей семье. Она хочет остаться в Риме.
— По-вашему, ей это на пользу?
— Спросите у нее, — сухо ответил я.
— По-вашему, с ее здоровьем все в порядке? Вы правда так думаете? Отвечайте, месье Каррер. Отвечайте, только честно.
Я видел, что она с тревогой ждет ответа. В баре отеля перекликались веселые голоса.
— Вот что я вам скажу…
— Нет, — перебила она. — Вы ничего не можете мне сказать, потому что сами знаете: с ней неладно. Я знаю, что вы знаете. Надо вывести ее из интоксикации. Моя мать не в том состоянии, чтобы этим заниматься. Кристина — моя единственная сестра. Так что, нравится вам это или нет, но она должна вернуться в Нью-Йорк.
Кейт Маколифф судорожно раздавила сигарету в пепельнице. Она ждала ответа. И в эту минуту я понял, что ей так же скверно, как мне. Мы сидели друг против друга в этом холле с псевдоантичной лепниной, вокруг разливалась дремотная лень, как бывает на исходе жаркой поры. Из гибельного водоворота, куда затягивала меня жизнь, я смотрел в глаза этой женщины, так похожей на ту, что я любил, глаза респектабельной молодой американки, которая была сестрой Тины, ее детством, — и в этих глазах видел решимость отчаяния. Я почувствовал, что у меня на лице написана такая же враждебность, как у нее. Она ни в чем не уступит, а я ничем не поступлюсь.
И как раз в этот момент она решила, что пора нанести мне безжалостный удар.
— А вам известно, какую жизнь вела Кристина в этом городе до встречи с вами? Скажем, с марта пятьдесят девятого по апрель шестидесятого?
— Да, — ответил я. — Она билась над тем, чтобы завоевать себе место в мире моды.
Кейт Маколифф покачала головой, а ее указательный палец тем временем поглаживал краешек конверта, лежавшего рядом с сумочкой.
— А в отчете частного детектива сказано другое.
Она закурила еще одну сигарету, выдохнула дым.
— Что же там сказано?
— У нас есть рассказы очевидцев, даже фотографии. В отчете говорится, что она встречалась со многими. С римским фотографом, актером из Югославии, промышленником из Пармы и еще кое с кем. Не говоря уж о других, совершенно возмутительных увлечениях, — ну вы меня понимаете. Впрочем, могу вас порадовать: вы продержались дольше всех. Если можно так выразиться…
— Замолчите!
— Нет, не замолчу. Посмотрите сами. Откройте конверт.
Она бросила конверт на стол.
— И не подумаю!
Она дерзко смотрела на меня. Я был в бешенстве.
— Во-первых, не открою ваш конверт, — выпалил я, — а во-вторых, не позволю вам трогать Тину!
— Она больной человек, — с нажимом произнесла Кейт Маколифф. — Тина больна, вы это понимаете?
В ее голосе опять послышалась тревога. Типичная американская мать, оберегающая свое чадо.
— Нет, не понимаю. И больше нам не о чем говорить.
Лицо Кейт Маколифф исказилось от гнева. Она хотела что-то сказать, но я уже встал. Развернулся на каблуках и вышел.
У меня слегка шумело в голове от виски, но я был не настолько пьян, чтобы не заметить в углу холла мужчину в сером костюме, который уже два или три раза попадался мне на глаза.
Выйдя на улицу, я несколько раз оборачивался. Но он не пошел за мной.
Через десять минут я был дома. Как я и надеялся, Тина еще спала. Лежала нагишом на кровати. Я тронул ее руку, она вздрогнула и отвернулась, натянув на себя простыню. Пришлось схватить ее за плечи и заставить сесть. Она с трудом выходила из забытья.