На полотнах Дреллы были изображены предметы, которые обычно видишь на помойке: банки из-под супа, бутылки из-под кока-колы. А по его мастерской расхаживали живые покойники, из которых высосали кровь. Им пришлось заплатить дань Минотавру — Пикассо тоже поступал так со своими женщинами. По мнению Дреллы, это не имело никакого значения. Кто сейчас помнит имена рабочих, сколачивавших леса для работы в Сикстинской капелле? Но Дрелле еще было нужно, чтобы его паства постоянно менялась. Он приближал к себе лишь немногих — тут играли роль утилитарные соображения либо прелесть новизны, — но только для того, чтобы воспользоваться их деньгами, их влиянием или просто отнять жизнь. Уорхол по сути был серийный убийца — смерть ведь тоже можно размножать посредством трафарета. Он изображал электрические стулья, трупы самоубийц, Мэрилин Монро в виде оранжевого призрака. На пресс-конференции он посылал вместо себя двойников. Они выступали в его парике, посыпанном тальком и обрызганном серебристым лаком, в его очках и для полноты сходства жевали резинку. Иногда он общался с посетителями через одного из своих рабов: долг придворных — возвещать слово повелителя.
К Дрелле нельзя было прикасаться — он болезненно вздрагивал. Возможно, Уорхол вновь обрел целомудрие; возможно, он, подобно польскому священнику, стоял в центре созданного им ада и принуждал людей вокруг имитировать совокупление, чтобы они поняли, как мало это может дать. Sex is so nothing. Секс — это такая безделица. Он выбирал мужчину и женщину или двух мужчин и заставлял их спариваться — ради эксперимента. Жеребец из Бронкса и старлетка, напичканная кокаином? Любопытно. Неуверенный в себе парнишка и прожженная шлюха? Отлично. Ундина и Фредди? Надо попробовать. Гневный взор Дреллы готов был испепелить их, если они не сразу приступали к делу. Надо было платить по счету, тем более что Дрелле особенно нравились молодые тела, привыкшие выставлять себя напоказ. Например, манекенщицы. Когда топ-модель выходит на подиум, на нее устремляются жадные взгляды, полные зависти, ревности, звериной похоти. Она живой катализатор разрушительных процессов, символ всего преходящего: моды сегодняшнего дня, аксессуаров нынешнего сезона, обаяния молодости. Дрелле было известно, что девушки с обложки — это союзницы смерти. В Нью-Йорке заигрывания с бездной обычно принимают за полноту жизни. Уорхол же говорил правду, только и всего. «Фабрику» можно считать макетом будущей Америки, потому что там, у Энди, уже было все: судороги рок-музыки, могущество наркотиков, безрадостный секс, телекамера как оружие клеветы, болезненное влечение к смерти. В 1965 году мы все подверглись уорхолизации, и прежде других — генералы Пентагона. В скором времени во Вьетнаме нам предстояло увидеть целую армию под воздействием психотропных препаратов, массовые потери — по батальону в день, серебристые вертолеты над Меконгом, оранжевые языки напалма, аккуратные, как на картинах ташистов, пятнышки, которые возникали в зелени джунглей от дефолиантов, а также камеры и микрофоны, снимавшие это и передававшие в прямом эфире. Вьетнам стал первой войной в стиле поп-арт. Генерал Уэстморленд был похож на персонажа с картины Дреллы.
Я приведу здесь отрывок из интервью моей приятельницы Эдит Гербер, которое не так давно было напечатано в журнале «Роллинг стоунз». В ее рассказе образ Тины высвечивается с неожиданной стороны.
В 1965 году мне исполнилось двадцать шесть лет. Я была активисткой Лиги по защите прав женщин-гомосексуалисток. Тогда мы только начинали нашу деятельность. Это была героическая пора: никто не желал иметь с нами дело, разве что баптисты в Вест-Сайде, сдававшие нам помещения для собраний. Штаб у нас находился в маленькой квартирке в старом, из темного кирпича, доме в Гринич-Виллидже — квартале с давними традициями однополой любви. Нас вдохновлял пример великих женщин 20-х годов — Гертруды Стайн, Джуны Барнс, Дженет Фланнер. Показательно, что все они перебрались в Париж. Женская гомосексуальность в Америке всегда подвергалась жестоким гонениям. Некоторые девушки решались на совместную жизнь, но большинству приходилось скрывать свои взаимоотношения. Наше движение задалось целью разрушить этот барьер, мы готовили взрыв, но взрыв с благими последствиями.