Он смотрел Кейт прямо в глаза. Послышался шум подлетающей вертушки.
— Значит, у вас бывают с ними стычки, — спокойно констатировала Кейт.
— А вы как думали, мэм? Ребята охраняют территорию днем и ночью, и скучать им не приходится. СВВ заползают к нам как термиты, и тогда мы сжигаем термитник. Чарли хочет поиграть с нами, ну так мы обучим его правилам игры.
— Правилам? — выдохнула Кейт. — Правилам?
Офицер повернулся по мне. Он только что произнес еще одно слово, которым американцы обозначали противника. Чарли. The gook. Косоглазый. С самого начала разговора я чувствовал, что он относится ко мне с настороженностью. Эта война была разборкой между ним и Чарли. Когда-то французишки проиграли эту войну, а теперь морпехи ее выигрывают. К тому же в последнее время французишки стали заигрывать с дядей Хо.
— Вы-то должны это знать, сэр, — сказал он, глядя на меня. — У этих типов нет морали. Они нападают на нас даже из Лаоса. Закладывают мины всюду, где только можно. Когда «ловушка для дурака» взрывается у вас перед носом, это не очень полезно для здоровья, вы уж поверьте. Видишь гадюку — поступай с ней как с гадюкой. Это моя работа.
— Значит, по-вашему, — едва слышно произнесла Кейт, — когда «Б-52» бросают бомбы с высоты шесть тысяч метров, это по правилам?
У подполковника опять задергалось лицо. За его спиной висела карта района Кхе Сань, вся утыканная булавками с красной головкой.
— Мэм, — наставительно произнес он, — есть такое независимое государство — Южный Вьетнам. Это государство просит у нас помощи в борьбе против коммунистов. Комми постоянно нарушают границу. Они ведут войну своими средствами, мы — своими. Разве Эйзенхауэра волновала судьба немецких городов, которые он приказывал бомбить? Разве Трумэн хоть минуту колебался, когда принимал решение сбросить атомную бомбу на Японию? Правильный ответ — нет.
Он испепелял нас взглядом. Я краем глаза посмотрел на Кейт. Она была очень бледна и напряжена до предела.
— Возможно, не все, кто несет здесь службу, разделяют ваше мнение, — предположила она. — Это граждане Соединенных Штатов, призванные в армию. Они должны соблюдать Конституцию.
Подполковник Уильямс позеленел.
— Знаете, мэм, у меня тут ребята что надо, и не либералам из Нью-Йорка учить их, как держать винтовку. Вам приходилось пробираться по джунглям под огнем вьетконговцев, когда к ногам присасываются пиявки, а кругом в траве шныряют змеи? Вам это знакомо?
— Нет.
— А-а, — обрадовался офицер, — ну в таком случае разрешаю вам завтра сопровождать патруль. Делайте, что вам вздумается, ребята у нас привычные.
И он снова перевернул кортик, лежавший на столе. Кейт сдержала улыбку. Она добилась своей цели.
— Благодарю за радушный прием, полковник, — сказала она с легкой иронией, которой офицер не уловил.
— Не за что, мэм, будьте как дома, — сказал в заключение подполковник Калеб Уильямс.
В тот вечер мы вместе с Кеном Трейвисом поужинали в бункере для журналистов. Это было полуподвальное помещение, где для представителей прессы поставили несколько походных коек. Шахтерская лампа Коулмена освещала роскошную трапезу: суточная доза витамина С на каждого, фасоль, сосиски и по бутылочке пива «Будвайзер». «Rat hole», написала на стене чья-то неведомая рука. «Крысиная нора».
Кен Трейвис рассказывал нам о скандалах, которыми ознаменовался прошлый год. Как один генерал построил в Винь Лоне личный автодром для гонок на картах. Как артиллеристы в Бан Ми Тхоте в рождественскую ночь трассирующими снарядами начертили в небе крест. Как на одну базу приехали девушки из «Плейбоя», и солдаты выкурили их из комнат дымовыми шашками. Трейвис говорил, что у морпехов со временем развивается боковое зрение, как у мух. А еще им нравится корчить из себя героев и вступать в бой с превосходящим по численности противником.
Кен Трейвис скрутил косячок и щелкнул зажигалкой. Затянулся, выпустил дым, поглядел на Кейт — и протянул ей сигарету. Она молча затянулась и передала сигарету мне. Бункер наполнился запахом марихуаны. Минуту спустя Кейт встала:
— Не хотите пройтись, Жак?
Кен Трейвис посмотрел нам вслед с некоторой досадой.
Луна заливала бетонные строения базы белым светом. Влажная духота дня сменилась прохладой индокитайской зимы. Из бункеров доносились голоса, между строениями расхаживали люди. Прожекторы, установленные по краям плато, освещали пространство перед оградой. На темно-синем небе вырисовывались гребни холмов. Где-то там, в горах, бродят партизаны. Кен Трейвис сказал, что северовьетнамцы устанавливают дальнобойные орудия в неприступных скалах за лаосской границей. Недавно американские истребители разбомбили на дороге № 9 колонну грузовиков: машины были чешского и китайского производства. Похоже, что-то готовится.