Кейт шла рядом. В полумраке я плохо различал ее лицо. Черты казались резче, скулы выступали сильнее. В какую-то секунду мне почудилось, будто я вижу двойника женщины, которую оставил далеко отсюда.
— Наверно, все это вам кажется странным, — обронила Кейт.
Она не смотрела на меня. Ее взгляд был прикован к линии холмов.
— Я рад, что вернулся сюда. Когда-то один человек сказал мне, что я вернусь.
— Какой человек?
— Не имеет значения.
Накопившаяся за день усталость сменилась приятной расслабленностью. Сигарета Кена Трейвиса начинала действовать.
— Я тоже рада, что встретила здесь вас, — сказала Кейт. — Вы человек, которого любила Тина, или по крайней мере один из таких людей. Это часть моей жизни…
И она снова устремила взгляд на холмы.
— Выходит, я для вас — фигура второго плана? Так?
Она резко возразила:
— Вы очень самовлюбленный тип, если способны сказать такое. А вот мне кажется, что это я у вас на втором плане. Я своего рода эрзац.
Снизу, из чащи, донесся крик. Он насквозь пронзил мне череп от уха до уха. Это была просто ночная птица. В ста метрах от места, где мы стояли, прожектор обшарил край джунглей. Луч на секунду ярко освещал купы деревьев, и они сразу же снова погружались в темноту. Кейт села на перевернутый бидон из-под керосина, прислоненный к стене. Она подобрала с земли соломинку. Я устроился рядом.
— Знаете, — медленно произнесла она, — однажды я рассказала Тине об одной книжке, которую читала. Это был научно-фантастический роман Теодора Стерджона о мутациях — не помню точно, химических или биологических. Тине тогда было пятнадцать лет. Она оборвала меня: «Зачем переносить это в будущее? Я уже и сейчас такая».
— Ей казалось, что она мутантка?
Кейт наклонилась и стала чертить соломинкой на пыльной земле какие-то непонятные фигуры.
— Да, — ответила она, помолчав. — В Тине есть что-то, присущее ей одной. Никто не может по-настоящему ее понять. Она особенная. Позировать перед камерой, спать с мужчиной, накачиваться наркотиками — все это разные грани одного и того же. Она хочет проверить, подтвердить эту свою особость. Вообще-то я думаю…
Вдали пророкотал гром. Он стих, потом раздался снова. Мне понадобилось полминуты, чтобы определить, что это за грохот долетает до нас с севера. На границах демилитаризованной зоны велась интенсивная бомбардировка.
— Они бомбят, верно? — спросила Кейт.
— Да.
Она повернулась ко мне. Половина ее лица оставалась в темноте. В нескольких километрах от нас бушевала огненная буря, но я чувствовал лишь благодатный покой, разливавшийся внутри. Широкое весло беззвучно опустилось на гладь пруда, проведя борозду среди цветов. Тина была передо мной, темноволосая Тина, вышедшая из мрака. Травка Кена Трейвиса откроет нам рай. Я наклонился к Тине.
Но она произнесла голосом Кейт:
— Вы гоняетесь за призраком, Жак. Вы ищете Тину. Но я — не Тина.
…
Патрульный вертолет вдруг нырнул в джунгли, туда, где в чаще открывалась прогалина. Сидевшие у двери автоматчики нацелились на верхушки деревьев.
— Готовиться к высадке! — крикнул второй пилот.
Я машинально застегнул ремень каски. Морпехи стояли пригнувшись, готовые выпрыгнуть наружу. Я взглянул на Кейт. В пуленепробиваемом жилете, в каске, скрывавшей волосы, она походила на юную парашютистку, совершающую первый прыжок. Земля была совсем близко, эхо еще усиливало и без того оглушительный шум винтов. Легкий толчок: машина приземлилась.
— Пошел!
Первым выпрыгнул лейтенант морской пехоты, за ним еще двое, потом двое других. Следующим высадился Кен Трейвис. Настала моя очередь. Я выпрыгнул. Высокая трава согнулась под ветром, который подняли винты. Я обернулся. Кейт высадилась, ей помогли два морпеха, поддержавшие ее с двух сторон. Согнувшись пополам, я побежал, стараясь не потерять из виду солдат, которым было приказано занять позицию в тридцати метрах от вертолета. А вертолет уже опять поднимался в воздух.
Морпехи стали на колени среди высокой травы. Они медленно водили дулом автомата, зорко всматриваясь в деревья вокруг поляны, где мы высадились. Конечно, эта зона была под контролем, но они выполняли последнее, негласное положение устава: во Вьетнаме нет ни одной зоны, которая была бы под контролем.