-На-ка, - она поднесла ковш к его губам. – Рассол. Огуречный…
Он припал к посудине и жадно выхлебал все до донышка. Сопя и отдуваясь, вернул ковш Любе и повалился на сено.
-Это с непривычки, - снова улыбнулась она. – У вас так не пьют…
-Да уж… - он вспомнил вечеринки с друзьями, которые громко назывались «оргиями», и его передернуло – то были просто детские шалости.
-А чем ты занимаешься там, у вас?
-Учусь, - с неохотой ответил он, - на художника…
-А разве этому можно научиться? – ее светлые глаза смотрели с недоверием. – Я думала, что это от рождения: или есть, или нет…
-Одного умения мало, - ответил он, глядя вверх. – Чтобы стать настоящим художником, надо очень многому учиться…
-Нарисуй что-нибудь, - тут же попросила Люба и, не дожидаясь согласия, полезла куда-то в сено и вытащила обычный альбом и несколько карандашей.
-Откуда это? – только и смог спросить он.
-Это мой альбом, - ответила она, переворачивая страницу. – Вот, видишь, мое имя… Раньше у всех девушек были альбомы, куда они записывали самые сокровенные мысли. Им туда и поэты свои стихи вписывали…
Николай хотел было сказать, что альбомы были только у девушек из высшего света, остальным было как-то не до этого, но вместо этого сказал только: - Дай-ка, - и, взяв альбом, раскрыл его.
На первой странице было выведено: «Люба. Любовь. Любаша.» На следующих страницах шли различные пожелания хозяйке альбома, выведенные старательным, округлым школьным почерком. Затем пара страниц сплошь заклеенных разнообразными легкомысленными картинками, вырезанными из журналов.
Николай перевернул еще страницу, и Люба сразу же положила руку на альбом:
-Это не смотри…
-Почему же? – удивился он.
-Ну, пожалуйста, - снова попросила она. Ее губы по-детски дрожали. – Мне стыдно…
-Вот еще, - он убрал ее руку, - художника, как и врача, стыдиться нечего…
Здесь была картинка с полуобнаженной девушкой, которая застыла в объятиях загорелого парня. Лица их источали блаженство и тупость – непроходимую тупость манекенов. А под картинкой было криво выведено: «Любка! Жду тибя возле каровника. Твой Тимка.»
Николай фыркнул и взглянул на девушку. Она сидела, опустив голову, уши ее пылали.
-Давай карандаш! – скомандовал он, коснувшись ее руки.
Не поднимая глаз, она сунула ему в руку огрызок…
Через пару минут на бумаге проступило лицо. Округлое, обрамленное пышными волосами, с большими внимательными глазами и нежной припухлостью губ…
Николай набрасывал штрих за штрихом уже чисто автоматически, потому что образ этот крепко засел в памяти. Вот только где он мог его видеть? Этого он вспомнить никак не мог…
Люба осторожно пробралась ему за спину и заглянула через плечо.
-Так я и думала! – резко и гневно вскрикнула она.
-Что? – переспросил он, не поднимая головы.
-Машка… Всегда она… Везде! – Люба ничком упала в сено и затихла.
Николай всмотрелся в рисунок. Так вот оно что! С листа на него смотрела Маша. Такая, какой он видел ее возле церкви. Она улыбалась…
* 11 *
Николай с трудом разлепил глаза и первое, что он увидел – это большой ковш, который держала в руках Люба. Она сидела подле него на сене, поджав ноги, и лучи солнца, пробивающиеся сквозь ветхую крышу, разноцветными искрами горели в распущенных волосах.
Сейчас, в простом коротеньком платье, без вчерашнего грубого и неумело наложенного макияжа, она выглядела во много раз привлекательнее. И лицо – юное, цветущее, свежее, - излучало радость.
-Доброе утро, - певуче сказала она, улыбнувшись ему.
-Утро…доброе… - прокряхтел он, поднимаясь.
Жутко болела голова. В горле пересохло. Во рту скопилась горечь. Вдобавок ныло все тело, словно всю ночь он пахал, не разгибая спины, впрягшись в плуг вместо трактора.
-На-ка, - она поднесла ковш к его губам. – Рассол. Огуречный…
Он припал к посудине и жадно выхлебал все до донышка. Сопя и отдуваясь, вернул ковш Любе и повалился на сено.
-Это с непривычки, - снова улыбнулась она. – У вас так не пьют…
-Да уж… - он вспомнил вечеринки с друзьями, которые громко назывались «оргиями», и его передернуло – то были просто детские шалости.
-А чем ты занимаешься там, у вас?
-Учусь, - с неохотой ответил он, - на художника…
-А разве этому можно научиться? – ее светлые глаза смотрели с недоверием. – Я думала, что это от рождения: или есть, или нет…
-Одного умения мало, - ответил он, глядя вверх. – Чтобы стать настоящим художником, надо очень многому учиться…