Он подождал, пока молодые люди обменяются рукопожатием, затем спросил:
-Куда собрался?
-Да так, гуляю... – молодой человек явно не хотел говорить на чистоту при постороннем.
-Гуляешь? – отец Федор усмехнулся. – Ну, гуляй... Не было ее здесь, Марии-то... Не показывалась...
Молодой человек смутился, а Глеб вздрогнул и с любопытством оглядел его: и этот туда же...
-Лучше расскажи, - продолжал священник, как твои опыты? Долго они еще друг друга Белым пугать будут?
-Скоро перестанут, - рассеянно ответил учитель. – На днях поеду в район, должен прийти ответ на запрос...
-Нет! Не перестанут! – решительно тряхнул головой Федор. – Они уже привыкли. Это уже в генах. Без Белого они здесь с ума сойдут. Так что, напрасны твои труды, Юрка. Займись чем-нибудь другим...
-Напейся с Михеем и Клавку на сеновал затащи! – с иронией подсказал учитель. – Или вместе?
-Дурак ты, - без раздражения ответил священник. – Все что-то хочешь доказать... А кому? Марии? Антону?
-Никому, ничего доказывать не собираюсь, - ответил Юрий и замолчал.
-Ну, раз так – пойду я, - священник поднялся и шутливо погрозил учителю: - И не смей собаку Ухогорлоносом обзывать! Навуходоносор его фамилия...
-Так люди прозвали, - усмехнулся учитель. – Вы бы собрали их, объяснили... А то они и слыхом не слыхивали... Ухогорлонос привычней...
-Поостри мне, самоучка! – священник поднял дубинку. – Лучше погуляй с Глебом, места наши покажи... Клавка-то тебе все показала? Хоть польза будет...
-Покажу, - без большой, впрочем, охоты согласился Юрий, и дружески пихнул локтем Глеба: - Пойдем, что ли...
* 13 *
Лера стояла на крылечке, уперев руки в бока:
-Явились, голубчики?
Парни стояли перед ней, переминаясь с ноги на ногу, изображая смущение и раскаяние.
-На что это похоже? – возмущалась девушка. – Бросили меня одну и исчезли! Где вы были? Наверное, развлекались с местными девками? Позор! – Лера сделала паузу, чтобы перевести дух, и этим незамедлительно воспользовался Николай.
-Лерунчик! – проникновенно произнес он. – Помнишь, ты сказала, что не можешь, так сразу выбрать одного из нас? Ты говорила, что тебе нужно время подумать, присмотреться…
-Присмотреться? – снова возмутилась Лера. – А к кому приглядываться, если вас здесь нет!
-Главное, не наше присутствие, а твои чувства! – поспешил заверить ее Николай. – Вот скажи, кого из нас чаще всего вспоминала за эти сутки?
-Никого! – отрезала девушка. – Только местных шалашовок. Пыталась понять – у какой из них вы заночевали!
-Я?! – возмутился Николай. – Да я рисовал… Вот, посмотри! – он вынул из-за пазухи лист бумаги и протянул Лере. – Узнаешь?
Лера недоверчиво взяла рисунок, взглянула.
-Ну, и кто это? – насмешливо спросила она.
-Да это же дочь Антона, бригадира, - пояснил Николай, отбирая у нее лист. – Помнишь, она еще забегала к Михею…
-Ну а ты? – Лера всем телом повернулась к Глебу. – Тоже рисовал?
Глеб помедлил с ответом. Говорить, что он был с Машей, не хотелось. Тем более после того, что наплел Колька.
-У священника был! – брякнул он.
-Где? – синие глаза Леры удивленно расширились.
-В церкви! – как можно равнодушнее ответил Глеб. – Еще вопросы будут?
-И о чем же вы с ним беседовали? – язвительно спросила Лера. – Об искусстве? О цветах? О женщинах?
-О жизни! – коротко ответил Глеб.
Девушка возмущенно всплеснула руками:
-Ну, дают! Один рисует разных… Другой в монастырь собрался…
Треск открываемой калитки прервал её на полуслове. Во двор ворвалась Люба – оживленная, раскрасневшаяся.
-Коль, Коль, пойдем скорее! Там Витька магнитолу приволок, щас танцы будут! – и, схватив Николая за руку, поволокла к калитке.
Ошеломленная Лера только хлопала глазами. Потом спросила у Глеба:
-А ты что же?
-А я спать пойду, - ответил тот, поднимаясь на крыльцо.
Лера опустилась на ступеньки и чуть не разревелась от обиды и унижения. Но распахнулась дверь избы, и перепуганный Михей прорысил через двор к сараю. Рядом с Лерой оказалась его дородная супруга.
-Я те покажу, сморчок старый! Почто акварим порезал? Я ить хотела рыбку разводить!
-Для рамки стеклушко взял, для рамки! – оправдывался от сарая дед Михей. – Штоб патрет свадебный под стеклушко укрыть – от солнушка и иных-протчих неприятностев…
-Я те покажу – рамку! – пробормотала Дарья и запустила в Михея глиняной миской.
Угрожающе урча, миска пролетела через весь двор и врезалась в стену сарая прямо над головой старика, осыпав его осколками. Опасаясь дальнейшего обстрела, Михей схватился за голову, душераздирающе вскрикнул и растянулся на навозной куче.
-Ба-а-атюшки! – Дарья выронила чугунок, которым собиралась запустить в нерадивого мужа, и поспешила к сараю.- Никак убила? Михей, Михеюшка! – затормошила она старика. – Да встань же ты, ирод!