А немного дальше, вслушиваясь в тарахтенье бульдозера, возле небольшой баньки, сидят, обняв ружья, трое сторожей из местных – караулят запертых в баньке пособников Антона. Гонец в район был отправлен уже давно. Но до райцентра почти двести восемьдесят километров. Так что, пока доберется, да по рытвинам, ухабам и непролазной грязи, пройдет не один день. Вот и решили на сходе держать мерзавцев в заброшенной баньке, в километре от поселка…
Тарахтит бульдозер. Тихо переговариваются около костра караульные. Сладко посапывает в замасленный тулуп напарник Пашки – Федька.
Площадка почти готова. Остаются лишь несколько глыб на самом краю обрыва. Их нужно оттащить подальше от берега и свалить под откос, - там будет проложена дорога. Но Пашка хочет спать. И он решил, чтобы не терять времени, столкнуть глыбы с обрыва, в озеро. Кто считал эти камни? Кому они нужны?
Натужно ревя, бульдозер поволок глыбы к обрыву, и через несколько секунд слышится сильный всплеск.
Пашка заглушил мотор и вылез из кабины. Неторопливо закурил и остолбенел. Вспучилась, закипела поверхность озера. Огромная волна безмолвно и грозно двинулась к пологому берегу… Оттуда раздались отчаянные крики, выстрелы. Пашка бросился на шум. Но не добежал. Трое караульных и Федька – мокрые и дрожащие, стояли на пригорке, и с испугом смотрели, как откатывается назад вода, только что пожравшая берег вплоть до дороги. Теперь низину захлестывал густой молочно-белый туман, заполнявший собой каждую впадинку, стелясь по земле… Ничего особенного в тумане не было. Только запах. Резкий, тошнотворный запах – будто свалили на берегу целый вагон тухлых яиц. У стоявших на взгорке запершило в горле. Пашка втянул громко воздух, чихнул и хлопнул по плечу Федьку:
-Поднимай людей!
-А… А что это было? – забормотал сменщик.
-Людей, говорю, поднимай! Без нас разберутся…
Федька поплелся к трактору, чтобы взять кувалду…
* 16 *
Глеб проснулся от шума людских голосов, тревожных гудков машин, рева тракторов. Быстро одевшись, выскочил на крыльцо. Предрассветные сумерки накрыли поселок. Но все же видно было, как по улице, мимо калитки деда Михея, бегут люди.
Глеб выбежал за калитку – на лавочке сидел Михей – молчаливо-спокойный, и посасывал самокрутку.
-Что случилось, дед? – Глеб присел перед ним на корточки.
Молчание.
-Я тебя спрашиваю! – Глеб затряс старика. – Что стряслось?
-Белый вернулси, - немного хрипло ответил Михей, попыхивая цигаркой.
-Какой Белый?! – возмущенно воскликнул Глеб, которому уже осточертели все эти сказки, особенно на фоне вчерашних событий.
-Какой-какой… Хозяин вернулси… - неприязненно ответил старик и, поднявшись, побрел к калитке. Отворив ее и придержав рукой, сказал с угрозой:
-Уж он-то порядок наведет… - И ушел.
А мимо люди все бежали и бежали люди. Старики, женщины, мужчины и дети… Все спешили к озеру, откуда слышался равномерный, гулкий набат – помощник Пашки-бульдозериста равномерно и тяжко бил кувалдой по чугунной рельсе. И люди спешили, торопились, спотыкаясь и падая, снова поднимаясь… Бежали, чувствуя еще одну беду…
Бежала мать Маши – за несколько часов превратившаяся в древнюю старуху.
Бежал Семеныч, который вчера, страшно напившись, спалил свой грузовик дотла…
Бежал, подобрав полы рясы, священник… И многие, многие другие…
Когда Глеб в числе последних прибежал к озеру, то увидел плотную толпу, обступившую несколько бездыханных, распростертых на мокрой траве тел. Это были пособники Антона.
А мокрые и перепуганные сторожа, рассказывали о происшествии. И в сыром утреннем воздухе пахло какой-то тухлятиной…
Отчаянно тарахтя и подпрыгивая на ухабах, мимо бани промчался трактор. Это Пашка-бульдозерист спешил в район, сообщить о новом происшествии.
Глеб вздрогнул, когда на плечо легла чья-то холодная, дрожащая рука. Он обернулся – и Лера прижалась к нему, обняв за шею.
-Уедем! – шепотом, почти со стоном попросила она. – Уедем отсюда…
-Хорошо, - он обнял ее за плечи. – Уедем. Завтра! – и посмотрел в сторону озера.
Солнце ослепительно вспыхнуло за чащей леса и стремительно взмыло ввысь, едва не зацепив верхушки мощных сосен, величественно окружавших впадину озера.
Яркие блики робко заиграли в мелких волнах там, где впадали в водоем бесчисленные родники и, образуя могучее течение, неслись к противоположному берегу, разбиваясь о гранитный кряж. Странное пробуждалось…
* 13 *
Лера стояла на крылечке, уперев руки в бока:
-Явились, голубчики?
Парни стояли перед ней, переминаясь с ноги на ногу, изображая смущение и раскаяние.