-Я?! – возмутился Николай. – Да я рисовал… Вот, посмотри! – он вынул из-за пазухи лист бумаги и протянул Лере. – Узнаешь?
Лера недоверчиво взяла рисунок, взглянула.
-Ну, и кто это? – насмешливо спросила она.
-Да это же дочь Антона, бригадира, - пояснил Николай, отбирая у нее лист. – Помнишь, она еще забегала к Михею…
-Ну а ты? – Лера всем телом повернулась к Глебу. – Тоже рисовал?
Глеб помедлил с ответом. Говорить, что он был с Машей, не хотелось. Тем более после того, что наплел Колька.
-У священника был! – брякнул он.
-Где? – синие глаза Леры удивленно расширились.
-В церкви! – как можно равнодушнее ответил Глеб. – Еще вопросы будут?
-И о чем же вы с ним беседовали? – язвительно спросила Лера. – Об искусстве? О цветах? О женщинах?
-О жизни! – коротко ответил Глеб.
Девушка возмущенно всплеснула руками:
-Ну, дают! Один рисует разных… Другой в монастырь собрался…
Треск открываемой калитки прервал её на полуслове. Во двор ворвалась Люба – оживленная, раскрасневшаяся.
-Коль, Коль, пойдем скорее! Там Витька магнитолу приволок, щас танцы будут! – и, схватив Николая за руку, поволокла к калитке.
Ошеломленная Лера только хлопала глазами. Потом спросила у Глеба:
-А ты что же?
-А я спать пойду, - ответил тот, поднимаясь на крыльцо.
Лера опустилась на ступеньки и чуть не разревелась от обиды и унижения. Но распахнулась дверь избы, и перепуганный Михей прорысил через двор к сараю. Рядом с Лерой оказалась его дородная супруга.
-Я те покажу, сморчок старый! Почто акварим порезал? Я ить хотела рыбку разводить!
-Для рамки стеклушко взял, для рамки! – оправдывался от сарая дед Михей. – Штоб патрет свадебный под стеклушко укрыть – от солнушка и иных-протчих неприятностев…
-Я те покажу – рамку! – пробормотала Дарья и запустила в Михея глиняной миской.
Угрожающе урча, миска пролетела через весь двор и врезалась в стену сарая прямо над головой старика, осыпав его осколками. Опасаясь дальнейшего обстрела, Михей схватился за голову, душераздирающе вскрикнул и растянулся на навозной куче.
-Ба-а-атюшки! – Дарья выронила чугунок, которым собиралась запустить в нерадивого мужа, и поспешила к сараю.- Никак убила? Михей, Михеюшка! – затормошила она старика. – Да встань же ты, ирод!
Потом выскочила за калитку. И долго еще слышались ее вопли:
-Фершала! Дохтура! Помоги-ите!
Михей приоткрыл один глаз, прислушался и, удовлетворенно икнув, смежил веки…
* 14 *
Глеб с раннего утра вышел из дома в надежде встретить Машу. Но сколько не бродил по поселку, приглядываясь к каждой женской фигуре, поиски оказались безрезультатными. Зато возле кооперативной лавки столкнулся с Юрием. Учитель с отсутствующим видом брел по улице, не поднимая глаз, не отвечая на приветствия сельчан.
-Здорово, мученик, - приветствовал Глеб Юрия, становясь у того на пути.
Учитель коротко взглянул на него и едва кивнул головой.
-Марию ищешь? – насмешливо спросил Глеб, стараясь за развязностью скрыть смущение. Ведь спросил-то он, втайне надеясь узнать что-нибудь о девушке.
-Нет, - ответил серьезно учитель, теребя в руках какую-то бумажку. – Не до Марии сейчас…
-Вот как? – удивился Глеб. – Что это с тобой?
-Ответ на запрос получил, - пояснил Юрий, пряча бумагу в нагрудный карман.
-Ну, и что?
-Вечером узнаешь, на собрании… - улыбнулся Юрий. – Вправим им мозги… Здорово, дед! – окликнул он Михея, с потерянным видом бредущего по улице, зажав под мышкой узелок. – Чего это ты такой расстроенный?
-С Семенычем собралися на пыкник смотаца, - озабоченно ответил Михей, сдвигая на затылок фуражку. – Ищу – ищу, а ево нетути. Куда тока черти унесли!
-Отыщется! – хлопнув старика по плечу, весело воскликнул Юрий.
-Чевой-то ты севодни такой веселый? – с подозрением глянул на него Михей.
-Настроение хорошее! – рассмеялся Юрий. – А вон и твой Семеныч катит…
По улице, отчаянно сигналя, мчался грузовик Семеныча, распугивая людей, собак и кур.
У магазина грузовик затормозил. Несколько мужиков, открыв задний борт, сбросили на землю что-то похожее на мешки. Отовсюду стали подтягиваться люди – шум и гудки привлекли внимание всего поселка. Но, как только люди подходили к машине, говор и смех мгновенно смолкали.
Недоумевая, подошли и Глеб с Юрием. И то, что они увидели, ввергло обоих в состояние оцепенения. Возле машины, в пыли, лежали два тела – мужское и женское. И, хотя лицо мужчины было залито кровью, Глеб не без содрогания, узнал Бориса – того самого отшельника, у которого он был вместе с Машей. И она – Маша, - тоже была здесь. Завернутая в какие-то лохмотья, она приподнялась и, встав на колени, склонилась над безжизненным телом Бориса…