-Так ты, дед, врач? – спросил Николай, уже пришедший в себя после головокружительного спуска и тоже заинтересовавшийся разговором.
-Сторож я, - ответствовал рыбак. – Чево тока не сторожил…
-И какие лекарства от плохой памяти есть? – спросила Лера.
-Смотря от какой! – ответил старик, взглянув на нее. – Ежель у тебя, то выход один – замуш иди… Девичью память сыздавна так-то лечут…
Парни расхохотались, а Лера покраснела.
-А ежель каку другу память лечить, - разохотился старик, - тута подход нужон… Вот к примеру моя старуха… Жалица она мене, што, мол, думку с иголками посеяла… Ищи! Полдня проползали мы с ей на карачках – не нашли… А кады я вечерять сел – отыскал…
-Нашел? – восхитился Николай.
-Точно, отыскал! – подтвердил старик. – Сел я на лавку, а на лавке – рушник, а под рушником – иголки… Встал я тута стремительно и объявляю своей старой выговор: вот, така-сяка, кто ж енто иголки в подушку втыкиват, а потом под рушник на лавку бросат? Я ить едва инвалидом не сделалси, чрез твою расеяность…
-А жена что? – стараясь сохранять серьезный вид, спросил Глеб.
-Санкцию ввела! – сокрушенно вздохнул дед. – За то, што, садясь на лавку, сломал я мускулой седалищнова нерва аж три иголки… Иголки калены, а мусклатуры моей не сдюжали…
-Однако, крепкий ты, дед… - подозрительно закашлявшись, заметил Николай.
-А то как же! – не стал проявлять ложной скромности старик, и, внезапно построжав, осведомился: - А вы кто будити? Чевой-то вы все распрашиваити? Можа, шпиены?
-Туристы мы, дедушка, - засмеялась Лера. – Отдыхать приехали…
-Турысты? – недоверчиво повторил старик и почесал затылок. – Слыхал я… У нас Антошка-бригадир каталси в Сочи… Так рассказыват, што в Сочах в ентих турыстов-дикарей видимо-невидимо… Жрут всяку гадость и голышом по улицам шлендрат…
-Мы не такие, - серьезно заверил Николай деда, уже начинавшего впадать в панику из-за грозящего нашествия дикарей. – Мы из города. Приехали ваши места посмотреть… Красиво у вас тут…
-Места знатны! – оживился старик и, испуганно оглянувшись, зашептал, - тока ехали б вы, ребяты, куды подальше… А то попадетесь Белому – и поминай как звали…
-А кто такой Белый? – спросил Глеб, заинтригованный странным поведением старика.
-А пес его знат! – чистосердечно признался рыбак. – Тока народу чрез нево полегло – страсть!
-Бандит, что ли? – спросил Николай.
-Може и бандит, - уступил старик, - но людей губит… На той неделе вон тама – он приподнялся на жердочке и указал на противоположный берег, - трех охотничков нашли, мертвяков… Двое других чуть умом не стронулись… А как он их, проклятушший… - Старик не договорил, не удержался и плюхнулся в воду. Полетели брызги…
Лера вскрикнула. Николай и Глеб выволокли старика на берег – мокрый и дрожащий он только икал.
-Фуражка-то! – Николай подхватил из воды белый блин и, отжав, нахлобучил старику на голову.
-Спа-а… си… Господь, сын… Ки… - заговорил тот минуту спустя. – Выручили старика… А ить я… думал… утянит Белый… Век не забуду-у-у…
Старик, кряхтя, поднялся, подхватил удочку, ведерко и засеменил по тропинке. Потом обернулся:
-Ежель к нам в поселок угодите – заходите в гости… Меня Михеем кличут… Кажная собака знат…
Старик прощально взмахнул ведерком и скрылся в кустах…
* 2 *
Поселок был небольшой – два десятка изб, выстроившихся в две шеренги по обе стороны пыльной улицы. Небольшие, заросшие садики поражали своей неухоженностью. Николай хмыкнул и почесал затылок.
-Вот и верь газетчикам… «Наша сила в деревне»…
-Наверное, ошиблись, - утешила его Лера. – Журналисты тоже ошибаются…
-Но где-то здесь должен копить силы великий народ, - оглядываясь, заявил Николай, - который не единожды спасал мир от всякого рода завоевателей…
-А вон он, - кивнул Глеб на вдребезги пьяного мужичка, зигзагами бредущего навстречу, мимо стайки девушек, собравшихся у завалинки.
-Как звали того психа, Глеб? – спросил Николай, присматриваясь к девушкам.
-Михей, кажется… А что?
-Что, что! Остановиться же где-то надо! – Николай направился к завалинке.
Хихиканье и разговоры враз смолкли. Девушки с любопытством воззрились на приближающегося молодого человека.
-Здравствуйте, - начал Николай, но договорить не успел – где-то совсем рядом мощно взревел тракторный двигатель. Николай с удивлением заметил, как побелели загорелые девичьи лица и как стремительно бросились девушки врассыпную.
В одно мгновение улица опустела. Даже пьяный, только что еле передвигавшийся, проявил невиданную прыть и исчез за покосившейся изгородью. Поселок замер.