* 3 *
Вечером Глеб и Лера собрались было на экскурсию по поселку, но, выйдя из избы, застали Михея и Николая сидящими на крыльце. Дед что-то оживленно рассказывал.
…-Значица отробил я по путевке и возвернулси домой. Нет, думаю, боле никаким калачом меня туды не заманишь… Буду плотничать себе полегонечку. А тут возьми и объявись у нас Дашка… По разделению ее сюды направили. Работу подымать… А че ее подымать? У нас вить мужики как? С утра чекушку–другу опрокинул, до обеду отышачил и – домой. Дома обратно же шкалик высосал, отдохнул и снова на работу… А вечерком, само собой, опосля трудов-то праведных – святое дело… А тута она приехала агитовать. Да не одна, а с целым выводком девок… И парень один с ними – Леха… От него мы никакова зла не видывали, потому как чрез год он категорически спилси и на родину поехал… А ети! Тока приехали, сразу лозунг на капиративную лавку присобачили: «Пьянству – бой!» И объясняють популярно: надоть, мол, камунизьму строить… А мы не спорим: надоть так надоть…
Собрались мужики, скинулись, выпили по два литра на брата за светлое наше будующее, и пошли просеку рубить, дорогу строить… Потому как прежде чем выходить на путь, надоть ентот путь найти и расщистить…
От тады наша комса и взялась за дело. Выбрали из ватаги пятерых холостых парней и к кажному по девке прикрепили. И сразу быка за рога! Поначалу они тока агитовали, а кака польза от болтовни, Кады опосля цельнова дня на повале и цельнова ведра белой, принятой для-ради сугреву, не разберешь, чево она тебе талдычит… Да ишо по-научному…
И от в один прекрасный день вызывают меня в ячейку. Грят: тебе, Михей, особливое задание! Ну, думаю, пропал. Опять кудыть отправют, сицилизм строить… Ну и грю, никуды не поеду, у нас, грю, у самих сицилизьма недостроенная стоить…
А секретарь Яшка – паразит, болтун и трезвенник, грит: тебе, Михей, никуды ехать не надобно. Будишь робить здеся, и мы вручаим те дело государственной важности. Распишись от туточки, што инструктаж прошел и технику безопасности освоил… Я, дурень, и подписался, не читая… А Яшка, зараза, встает, вежливенько етак щурица и шипит радостно: поздравляю, дорогие молодожены… И ко мне Дашку подводит… Я прямо тама чуть не грохнулси, едва сознанья не лишилси… Ета они, оказываеца, етак решили нас на путь истинный спроворить… Те пять девах командированных все и спроворили. И замуш повыскакали и комсовское поручение в лутшем виде исполнили…
Открылась дверь избы и на пороге появилась величественная супруга Михея:
-Все лясы точишь? Пошел бы огурцы прополол…
-Один секунд, Дарьюшка, - живо отозвался Михей, не трогаясь, впрочем, с места, - вот доскажу и пойду…
-Ежели ты, старый хрен, к ночи не прополешь две грядки – вечерять не дам! – дверь сердито захлопнулась.
-Видали? – грустно спросил Михей. – Выправка у ей все та ж – комсовская…
-Так это она? – удивился Николай.
-Она, - вздохнул дед не без сожаления. – Мой самый што ни на есть геройский подвиг перед Совецкой властью…
-Так чего ж ты, дед? – заметил Глеб. – Мог ведь развестись…
-Ни! – возмутился Михей, с опаской поглядывая на дверь. – Люди как женяца? По обоюдоострому согласью… А у нас как вышла? По заданью партии… Тока не думал, што дело мне порученное на эстолько годов растяница…
Неподалеку заиграла музыка. Зазвенели голоса.
-Дискотека, что ли? – заинтересованно спросила Лера, подходя к ограде и раздвигая кусты смородины.
-Нет. Танцульки, - пояснил старик. – Ни дна им, ни покрышки…
-Сходим, посмотрим? – Лера взглянула на Глеба.
-Идите и вы, - подбодрил Михей, - дело-то молодое… А мне надоть огурцы полоть…
-Машка! Маш… - звал у ограды девичий голос. – Айда с нами…
-Некогда мне…
-Антохина Маха, - определил Михей, с кряхтением поднимаясь. – Та, што прибегала… Батька у ней помер, а мать чрез полгода выскочила за Антошку-бригадира… Он ее лет на десять молодше… А от поди ш ты…
-Любовь, наверное? – предположил Николай, подмигивая Глебу.
-Може, и она, язви ее, - пожал плечами Михей, заглядывая под крыльцо в поисках лопаты. – Куды ж она, треклятая, подевалася? Вишь, девки ее звали, а она не пошла…
-Мать строгая? – спросил Глеб.
-Мать ни телица, ни мычит… В церковь Маха пошла…
-Куда? – разинул рот Николай.
-В храм божий! – сердито ответил Михей, шаривший рукой в траве и наткнувшийся на крапиву. – Кажинный день ходит… Да иде же она, проклятая? Чрез ее я ить с голодухи загнуся… И очинно даже просто…
-Пойду-ка я, прогуляюсь, - как можно небрежнее сообщил Николай, отступая к калитке. – А вы деду помогите…