Николая грозило немедленное наказание за оскорбление христианских чувств, и, по странному стечению обстоятельств, грозило от тезки. Но судьба на этот раз только погрозила и, решив, что на этот раз достаточно, послал на помощь ангела-хранителя.
Неизвестно откуда между Николаем и толпой появилась Маша. Заслоняя их друг от друга, она с улыбкой заговорила:
-Дядя Коля, вас отец уже час ждет… Пельмени стынут… Уха… А это наш гость… Турист. Он у дедушки Михея остановился…
Речь подействовала. Николай оказался в объятиях тезки, и, не имея сил сопротивляться столь горячему проявлению гостеприимства, был увлечен компанией с собой – на пельмени…
* 5 *
Уничтожив следы падения, сильно отразившегося на хрупкой огуречной ботве, Михей утомился и присел отдохнуть, изредка подавая распространенные и бесполезные советы Лере и Глебу, пропалывавшим грядки. Потом снова свернул к своей биографии и принялся рассказывать о военной службе, которая по его словам, была ему строго противопоказана.
Глебу это надоело. Он бросил лопату и сел на грядку.
-Ты бы, дед, лучше рассказал о Белом…
Михей насупился. Было видно, что говорить о Белом ему хотелось меньше всего.
-Расскажи, дедушка! – подхватила Лера. – А то все пугаешь, предупреждаешь… А чего именно надо бояться – не говоришь…
Старик в раздумье посопел минуту и тряхнул головой:
-Ну ин, ладно… От вас не отвяжесси… Слухайте…
В незапамятны времена, кадась Ермак Степан Тимофеич пришел в Сибирь, штоб, значица, прибрать ее к рукам, был в его ватаге Ванька Белый… Удалой был паря. А красавец какой! Каку девку встренит – та ево. Грят даже, што он у самаво Строганова – богатюший купчина был, - у самаво Строганова ево полюбовницу Марию увел…
Девка была раскрасавица, каких мало… От Волги до Камня слава об ей шла… Казанский хан несметные тыщи за ее Строганову сулил. А Ванька Белый как старый рымлянин – пришел, увидел и наследил… Ушла с ним Мария.
Добралися они с Ермаком до наших краев и осталися тута. Срубили избу на берегу озера и стали жить – поживать… Но прознал об них Строганов и послал приказщика со стрельцами. Окружили они ночью избу и повязали обоих… - Михей тяжело вздохнул, повертел головой и продолжил:
-Неизвесна, што тута у них вышла, тока утрась стрельцы ушли, а строгановские людишки осталися. Связали они Марию, подняли на утес и скинули в озеро. А Ваньке отрезали нос да уши, штоб красой своей шибко не гордился и девок не сманивал… Народец здешний попытался за Ваньку с Марией вступица, да строгановские варнаки пожгли их становища и людишек побили. С тех пор и бродит Ванька по тайге, мстит. Строганову – то он ишо в ту же пору отмстил… Построили ево людишки на месте Ванькиной избы ям. Посадили два десятка верховых, штоб ясак с месных собирать. А Белый забралси на утес, с какова Марию сбросили и взарвал тама бочку с порохом… Видать по всему, хотел гору на зимовье обрушить. Опосля взрыва все озеро белым дымом заволокло. А када дым рассеялси, в яме ни единой души – все мертвые… А от чево – шут ево знат. С тех пор и пошло… Губит Белый людей, мстит, да все зазря. Строганова-то давнесь нету… А народишка боица, вдруг Белый из тайги явица…
Сильный стук в калитку заставил всех троих вздрогнуть.
Михей сжался в комок и приготовился сигануть в крапиву. Лера побледнела. А Глеб взялся за лопату. Калитка с треском распахнулась, впустила Николая и захлопнулась, наподдав ему сзади. Слышно было, как возмущается он несовершенством дверей и заборов.
Глеб окликнул приятеля, и тот, петляя по тропке, топча огурцы и картошку, приблизился. И остановился, ища глазами точку опоры, на которую можно было бы облокотиться. Не нашел. И с размаху плюхнулся на землю.
-Эк нализалси! – с досадой пробурчал Михей, громко втянув воздух. – Ужели батюшка ращедрилси?
-Не-а, - качнул головой Николай. – В гостях был. Хорошие люди попались… У Антона я был…
-Так, - протянул Глеб, - погулял, значит?
-Раз угощают! – пожал плечом Николай – приподнять второе плечо не было сил.
-Антоха, паразит, такой, - поддакнул Михей. – Одначе, стерва порядощная… Я ить у нево вчерась с утречка просил чекушку – опохмелица… Не дал, жадоба…
-Завтра, дед, опохмелишься, - пробормотал Николай.
-Завтрась? – надежда загорелась в выцветших глазках старика. – С чево ето?
-Свадьба завтра… - теряя последние силы, пробурчал Николай, раскачиваясь. Силы его истощились, и он ничком повалился на траву.
-Слабосильный какой! – проворчал Михей. И добавил, бледнея от зависти:
-Небось, от двух кружек свалилси? Эх, пить разучилися…