* 8 *
Поселок только-только начинал затихать после повального веселья, лучи солнца только-только пробились сквозь утренний туман, позолотив бахрому облаков, лениво плывущих в белесом небе, а Маша и Глеб уже миновали развилку дороги.
Шлепая по мокрой траве, Глеб думал о странном свойстве этой девушки – притягивать к себе людей. Она просто сказала:
-Пойдем! – и он пошел за ней, не задумываясь, хотя было бы более разумным вернуться домой и завалиться спать после бессонной ночи и затянувшегося застолья, последствия которого еще сказывались: Глеба подташнивало.
Когда они свернули с дороги и углубились в чащу, Маша внезапно остановилась и неожиданно строго сообщила:
-Сейчас я познакомлю тебя с одним человеком… Очень хорошим! Он живет здесь, в лесу…
Глеб вытаращил на нее глаза, и в голове мелькнула мысль: не здесь ли таится загадка Белого?
Очевидно все мысли, забродившие в его больной голове, отразились на его лице, потому что девушка его за плечи и засмеялась.
-Не бойся, это не Белый! Он обычный человек. Только ты его ни о чем не расспрашивай – он этого не любит.
-А кто он? – спросил Глеб.
-Я же говорю: обычный человек. Только… - она запнулась, - только людей не очень любит… Поэтому и живет на отшибе… И в поселок приходит редко…
-А почему?
-Много будешь знать – не дадут состариться! – весело откликнулась она. Засмеялась. Пояснила: - Это его любимая поговорка… Он оч-чень хороший! – воскликнула она, и ее глаза загорелись теплой радостью.
-Ладно, пошли, - кивнул Глеб, и снова зашагал по едва заметной тропке, петляющей между деревьями, словно прячась.
-Стой! – вскрикнула Маша так звонко, что у Глеба перехватило дух. – Смотри…
На тропинке, слабо попискивая, трепыхался какой-то серенький комочек, состоящий из пуха и перышек.
-Птенчик, - она присела и взяла птенца в ладони. – Из гнезда вывалился, бедный…
Глеб автоматически поднял голову и увидел это гнездо. Оно было устроено в ветвях над самой тропинкой.
Маша нарвала листьев и, положив в них птенца, протянула Глебу.
-Положи его в гнездо… Только руками не трогай, а то родители его не примут…
Глеб бережно принял маленький зеленый сверток и, зацепившись за ветку, взобрался по стволу.
В гнезде уже был один птенец. Раза в два больше найденного. Он занимал почти все пространство и молча следил за Глебом, когда тот, развернув листья, положил в гнездо найденыша. Потом сердито пискнул и засуетился. Не успел Глеб спуститься на землю, а найденыш с отчаянным писком опять свалился на тропинку.
-Наказание! – засмеялась Маша, поднимая незадачливого путешественника, который едва дышал.
-Смотри! – Глеб тронул ее за руку и указал на гнездо. На самом его краю сидел большой птенец и равнодушно смотрел на них. Но в маленьких немигающих глазках можно было прочесть смертный приговор несчастному созданию, лежавшему на Машиных ладонях.
-Кукушонок… - произнесла Маша таким тоном, словно встретила старого знакомого и нисколько не обрадована встречей.
-И что? – не понял Глеб, озадаченный ее интонацией.
-Это он выпихивает птенца…
-Зачем?
-Чтобы выжить. Неужели непонятно? Кукушка подкладывает яйцо в чужое гнездо. И когда птенец вылупляется, он торопится избавиться от конкурентов…
-Что же делать? – Глеб с ненавистью взглянул на гнездо. – Попробуем еще?
-Нет, - она подышала на птенца, лежащего на руках – тот слабо пискнул – Он снова его вытолкнет…
-Вот паразит… Тогда я его выкину!
-Не надо… Он не виноват. Пойдем, - Маша пошла дальше. – Уже недалеко…
Глеб вздохнул, показал кулак кукушонку, все так же наблюдающему за ними через край гнезда, и покорно поплелся за девушкой…
* 9 *
Лера сидела на крыльце, обиженно поджав губы, и сумрачно наблюдала за тем, как жена Михея кормила кур. Парней не было. И Лера с неприязнью думала о том, что ее променяли на каких-то деревенских простушек, которые и одеться то как следует не умеют. А еще она думала о том, что вовремя ушла вчера. Неотесанные мужики, от которых на километр несло потом и самогонкой – не слишком подходящая компания. А ее кавалеры куда-то запропастились. Или они обиделись? Может, она слишком холодна и неприступна? Может, слишком умна? Может, слишком красива?
На пороге появился Михей и, опасливо косясь на супругу, прошмыгнул в сарай.
Когда бабка вернулась в избу, Михей выволок из сарая верстак и принялся что-то мастерить, поминутно икая и прикладываясь к большой жестяной кружке. Казалось, он весь был поглощен своим занятием, и Лера молча следила за ним, не решаясь заговорить. Но Михей заговорил сам. Остругивая какую-то рейку, он сипло спросил: