Неожиданно Глеб лицом к лицу столкнулся с тремя мужиками, вышедшими из-за деревьев. Остановившись у развилки, они что-то рассматривали на земле. Узнав в одном из них Антона, Глеб невольно попятился назад, но было уже поздно – его заметили.
-А, это ты, - протянул Антон, растягивая свою распухшую физиономию в подобие улыбки. – Ты чего тут делаешь?
-Погулять вышел, - ответил Глеб первое, что пришло в голову, - да вот заблудился… Хорошо еще, что вас встретил…
В голосе его не чувствовалось радости спасенного, но мужики не обратили на это внимания. Они были заняты своим делом.
-А в лесу никого не встретил?
-Н-нет…
-Да нет, он не мог их встретить, - заявил Антон, снова рассматривая что-то на земле. – Они прошли еще на рассвете…
Мужики переглянулись и, потеряв всякий интерес к Глебу, двинулись дальше.
-Погодите! – вспомнил он вдруг о своей роли. – А как мне выйти к поселку-то?
-Туда иди! – махнул рукой Антон. – Дойдешь до дороги и свернешь направо…
-Спасибо…
-Не за что… - мужики, уткнувшись в землю, пошли дальше.
А Глеб, теряясь в догадках, поплелся в поселок…
* 6 *
Заря догорела. И сумерки опустились на загулявший поселок, отгоняемые от окон света, вырывающимся из-за незакрытых ставней.
Глеб брел вдоль забора, изредка останавливаясь и хватаясь за нетесаные колья, пережидая, пока зыбкая твердь под ногами успокоится, и снова пускался в путь. Вечерний воздух приятно холодил лицо и шею, постепенно разгоняя пары первача, которыми непривычно плотно был окутан мозг.
Пить здесь умели. Его передернуло при мысли, что пришлось бы выпить еще стакан. А они – из ковшика! Бр-р-р…
Улица неожиданно быстро закончилась. Заборы свернули вправо и влево, а дорога выливалась в поле и терялась во тьме, изредка поблескивая водой в колее. Куда идти? Он постоял, подумал и повернул обратно к поселку. Но почти тут же увидел какое-то стремительно приближающееся светлое пятно. Некстати вспомнился дед Михей со своим рассказом – и ноги стали ватными, а сердце забилось где-то в горле, норовя выпрыгнуть. Плотно сжав зубы, он прижался к частоколу…
Пятно приближалось. Теперь уже был слышен шорох травы и захлебывающееся дыхание. Мимо пронеслась чья-то тень…
«Старый хорек!» - мысленно обругал он Михея, лежащего сейчас в двухстах метрах отсюда, на лавке, без признаков жизни, в обнимку со старым тулупом. Подождал. Прислушался. От поселка опять кто-то бежал. Вот, кажется остановился… В десяти шагах раздался голос Антона-бригадира:
-Стой, Машка! Все равно найду, подлюка! – и громоздкая тень рванулась дальше, тяжело бухая сапогами, распространяя вокруг волны перегара.
Глеб стоял как вкопанный. Думал, медленно соображая, зачем это Антону бегать за падчерицей ночью? Где-то впереди вскрикнули – тонко, жалобно…Надо пойти посмотреть… Он оторвал свое, словно налитое свинцом тело от забора, сделал шаг и упал. Полежав немного и набравшись сил, неловко поднялся, подобрал какой-то сук и, опираясь на него, побрел дальше, то и дело останавливаясь и прислушиваясь.
Голоса вынырнули словно из-под земли, справа и как будто совсем рядом.
Захлебывающийся слезами девичий голос просил:
-Пусти… Ну пусти же…
-Отпущу, - хрипел мужской голос, - но сначала…
-Все! Все маме расскажу! – отчаянно закричала девушка.
-Маме?! На! – звук удара словно подстегнул Глеба, рассеял наполовину туман в голове. В пяти шагах он разглядел девушку, лежащую на земле, а над ней грузную фигуру, которая рвала на ней светлое праздничное платье и сочно бранилась.
Высоко подняв сук, Глеб с размаху опустил его на широкую спину бригадира. Потом еще… И еще…
Всхрапнув от боли, мужчина упал на землю, инстинктивно закрывая голову руками. А палка все опускалась и опускалась на корчащееся под ударами тело. Наконец, устав, Глеб бросил свое оружие и пнул ногой пьяного:
-Пошел вон!
Поскуливая и подвывая, что-то бормоча, бригадир пополз на карачках прочь…
Девушка уже сидела, оправляя платье и тихонько всхлипывая. Подняв глаза на Глеба, она сначала подалась назад, но тут же вскочила и, схватив его за руку, потащила за собой.
-Куда? – бормотал он. – Он уже свое получил… Не бойся…
-Он сейчас дружков приведет, - бросила она на ходу.
Они свернули, и вдоль забора направились к саду деда Михея. Остановились. Маша раздвинула доски забора и юркнула в щель: