Под огромным деревом приютилась маленькая избушка.
-Это мой дворец! – сказал Борис, обращаясь к Глебу, и, заметив его обиженный вид, рассмеялся.
-Ты чего? – удивилась Маша.
-Твой друг чем-то недоволен…
Борис присел на бревно и хлопнул по нему рукой, приглашая Глеба:
-Садись…
Глеб пожал плечами. Подумал немного. Сел.
-Я сейчас… - Маша заскочила в избушку.
-Ну и каким ветром вас занесло сюда в такую рань?
Глеб поколебался и рассказал все: о свадьбе, о прогулке, об Антоне, о сарае… К его изумлению, рассказ не произвел на собеседника почти никакого впечатления – улыбка не сходила с тонких нервных губ, а глаза по-прежнему смотрели приветливо и открыто.
Покачав ногой, Борис произнес веско и весело:
-Этому Антону давно уже место за решеткой. Я за него как-нибудь возьмусь… как будет свободное время… Маше – ни слова!
А девушка уже выскочила из избушки, переодетая в брюки и рубашку.
-И что у тебя за беспорядок? Ведь обещал же…
Борис только виновато улыбнулся и развел руками.
-Это же надо: за два дня устроил такой бедлам!
-Отшельник я или нет? После последней уборки я вдруг подумал, что все это напоминает мне мою московскую квартиру… Ну и переделал все на свой вкус…
-Неряха! – заклеймила девушка этого страстного борца с чистотой и порядком, и погрозила веником: - Ох и получишь ты у меня когда-нибудь…
Глеб, слушая эту шутливую перебранку, снова почувствовал себя лишним.
«Зачем она притащила меня сюда?» - с раздражением подумал он. И внезапно вспомнил о Лере. Она, наверное, беспокоится.
Странно, но мысль о Лере показалась ему пустой и ненужной. И сама Лера показалась вдруг далекой, пустой и ненужной. Неужели он так сильно привязался к этой деревенской девушке? Чепуха! Глеб резко поднялся.
-Что случилось? – спросил Борис.
-Мне надо идти! – быстро ответил Глеб. – Будут искать…
-Только пришел, уже уходить собираешься… А Маша там хозяйничает, обидеться может…
-Не обидится! – ответил Глеб. – Меня ждут друзья…
-Раз друзья ждут – дело другое, - серьезно ответил Борис, покивав головой. – В следующий раз приходи с друзьями…
-Обязательно, - буркнул Глеб и зашагал по тропинке, не оглядываясь.
-Дорогу-то запомнил? – крикнул вслед Борис. – А то заблудишься – скажут, опять Белый виноват…
-Запомнил! – пробурчал Глеб себе под нос, исчезая в кустах.
С некоторой растерянностью и злостью он ощутил вдруг свою никчемность и превосходство этих, непонятных ему людей. Он подумал, что Борис оттого и живет на отшибе, что местные жители не принимают его, чувствуя его превосходство. Подумал, что Маша оттого и дружит с Борисом, что ее положение в поселке весьма щекотливое – ей приходится выносить не только преследования со стороны отчима, но и насмешки сверстников. Люди не прощают своей посредственности и серости, мстя человеку хоть чем-то выделяющемуся из массы: умом ли, красотой, способностями…
Неожиданно Глеб лицом к лицу столкнулся с тремя мужиками, вышедшими из-за деревьев. Остановившись у развилки, они что-то рассматривали на земле. Узнав в одном из них Антона, Глеб невольно попятился назад, но было уже поздно – его заметили.
-А, это ты, - протянул Антон, растягивая свою распухшую физиономию в подобие улыбки. – Ты чего тут делаешь?
-Погулять вышел, - ответил Глеб первое, что пришло в голову, - да вот заблудился… Хорошо еще, что вас встретил…
В голосе его не чувствовалось радости спасенного, но мужики не обратили на это внимания. Они были заняты своим делом.
-А в лесу никого не встретил?
-Н-нет…
-Да нет, он не мог их встретить, - заявил Антон, снова рассматривая что-то на земле. – Они прошли еще на рассвете…
Мужики переглянулись и, потеряв всякий интерес к Глебу, двинулись дальше.
-Погодите! – вспомнил он вдруг о своей роли. – А как мне выйти к поселку-то?
-Туда иди! – махнул рукой Антон. – Дойдешь до дороги и свернешь направо…
-Спасибо…
-Не за что… - мужики, уткнувшись в землю, пошли дальше.
А Глеб, теряясь в догадках, поплелся в поселок…
* 6 *
Заря догорела. И сумерки опустились на загулявший поселок, отгоняемые от окон света, вырывающимся из-за незакрытых ставней.
Глеб брел вдоль забора, изредка останавливаясь и хватаясь за нетесаные колья, пережидая, пока зыбкая твердь под ногами успокоится, и снова пускался в путь. Вечерний воздух приятно холодил лицо и шею, постепенно разгоняя пары первача, которыми непривычно плотно был окутан мозг.
Пить здесь умели. Его передернуло при мысли, что пришлось бы выпить еще стакан. А они – из ковшика! Бр-р-р…