Зайдешь к ним в экономический: "Симочка, как насчет сметы? Горю!" — "Сделаем. Завтра — пойдет?" Нет, это вовсе не значит, что — всегда пожалуйста. И отказывала, бывает. Но как! Ах, как эта женщина умеет отказывать!.. Уходишь, будто миллион выиграл.
А если к этому добавить, что Симочка и по-немецки шпрэхает. Не шибко, конечно, но вполне достаточно, чтобы немцы ее понимали.
А теперь в одну страну в одной группе. Симочка, Шилов и еще третий, из лаборатории. Некто Правый, но он не в счет. Даже фамилия у него какая-то несерьезная: Правый. А если он не прав — все равно Правый? И быть "левым" ему как бы уже неудобно. Потому что на роду написано: правый. Нет, несерьезная, дурацкая фамилия, прямо скажем. Шилов — тоже не ахти, но все же в ней есть острота, интрига, подковырка. А Правый — скучно, пресно. У Симочки — тонкий вкус, разберется.
Не верилось до последней минуты: неужто все так просто? Выиграл жеребьевку, оформил документы, полетел. Но именно так оно и было. Сверкающий, многоликий, многоязычный аэровокзал в Афинах рассеял последние сомнения: Шилов в Греции. Нет, подумать только: он, Шилов, и Древняя Эллада! Родина богов. И не только совместимы — страна эгейской культуры находилась теперь как бы в зависимости от Шилова, от его туристского настроения. Вот, дескать, Михаил Семеныч, извольте взглянуть: это — Акрополь, цитадель античной культуры, центр… и так далее. А это — памятники византийского средневековья (все они значились в программе). А это… Нет, это — не так важно для мировой цивилизации.
Нет уж, позвольте! Позвольте мне решать — что важно, а что — нет.
А вот это мне и самому неинтересно. Да плевать, что палеолит, — неинтересно, и все тут. Не хочу!
Шилову категорически везло на родной земле. Разрешалось взять только одну по ноль пять (от сорока градусов и выше) и одну — сухого. А он проскочил через таможню с двумя "Сибирскими". Решил: отберут — черт с ним, а нет — лишняя бутылка за рубежом — это целый клад! Ведь одну придется пожертвовать на встречу Нового года — так договорились ("Новый год в Древней Элладе, на родине Гомера! Это ли не романтика?"). "Одну отдам на общее благо, пусть, — рассуждал Шилов, — а одну разопью с Симочкой. После официального торжества". В самолете он поделился с ней своим планом. Симочка одобрительно улыбнулась, ее ладонь легла на подлокотник рядом с его рукой — сиденья достались рядом, тоже счастливое совпадение.
Везло Шилову и в чужой стране: обе "Сибирские" благополучно пересекли рубеж и вместе с багажом вернулись к хозяину. А у некоторых не вернулись. Какой-то чин из их управления охал в Афинском аэропорту: "Вскрыли, сволочи! Обе бутылки увели. А я думал, только у нас жулики…"
Обидно: на Новый год одной бутылкой будет меньше. Однако в гостинице выяснилось, что новогодний стол недосчитает и еще нескольких пузырей. Руководителю группы Чаприну, члену партбюро их объединения, низкорослому тучноватому человеку с розовыми, как у девушки, губами и тонкой шеей, во время ужина пожаловался вначале один: "У меня тоже вытащили. Из багажа. В аэропорту я не глянул, тут стал распаковывать — на тебе…" Потом еще и еще: "И у меня вытащили". "И у меня".
Шилов сидел рядом с руководителем. "Что же это за праздник без спиртного? Тем более Новый год! Тем более на родине Гомера!" — расстроился Шилов.
"Сориентировались! — скривил свои розовые губы руководитель. — Быстро работают, сволочи! На производстве бы так…"
И видя, что до Шилова не дошло, пояснил: водку-то тут загнать можно. За приличные драхмы, между прочим.
До чего мелок человек! Просто жалок в своей мелочности — думал, лежа у себя в постели, Шилов. В комфортабельном номере на широкой кровати с хрустящими простынями ему почему-то не спалось. "А Симочка небось видит уже седьмой сон", — с некоторым упреком решил он, поворачиваясь на правый бок. Да, Симочка…
После общего торжества в баре они с Симочкой зайдут к нему: с соседом по номеру он договорится. Симочка — в чем-то воздушном, парящем, зовущем в космические дали. Он же… Ну, не важно в чем. Главное — он, Шилов, безупречно галантен, предупредителен и в меру настойчив. Вино снимет с Симочки лишнюю скованность — Шилов присовокупит к общественным градусам и свою лишнюю. Надо уважать мудрость древних, гласивших: "Ин винум веритас". Да, истина, истинная сущность человека — прекрасная, любящая сущность — в большинстве своем сокрыта, загнана глубоко вовнутрь, обезображена прокрустовым ложем производственной необходимости.