Предположить, что кто-то, желая увеличить шанс на люкс, вытащил два номера, она, конечно, не могла. Значит, ошиблась, нарезая бумажки. Но ведь точно по числу ключей…
Пришлось бегать по номерам, искать свободные места — каждый, получив ключ, торопился уйти к себе.
Было неловко и стыдно стучать в каждый номер, ждать, пока откроют (многие уже легли), объяснять происшедшую накладку и канючить случайное лишнее место. А те четверо, внизу, конечно, нервничают, жены шипят на мужей, мужья бросают недобрые взгляды на Таню. С одной дамой случилась истерика — пришлось вызвать врача ("фирма оплатит").
Наконец всех разместила, вестибюль опустел. Таня тихо пробралась в свою комнату — четырехместный женский номер, разделась в темноте и, уткнувшись в подушку, тихо заплакала. Одна из женщин стонала во сне, другая громко всхлипывала. Потом всхлипы перешли в храп…
Уснула Таня только под утро. Когда она открыла глаза, в комнате никого, все кровати убраны. В окно вовсю ломилось солнце, в косых лучах весело мельтешили пылинки. Вскочила, стала одеваться. Жизнь прекрасна, плохое только сон.
Но нет, вчерашний вечер ей не приснился: из зеркала глядело бледное, осунувшееся лицо с припухшими веками и синяками под глазами. Лихорадка жеребьевки, накал страстей, ее беготня по этажам, от номера к номеру, в поисках места для двух пар — все было на самом деле.
Солнечный луч скользнул по зеркалу, стерев ее бледный отпечаток. Таня зажмурилась. "Ну и что? Ничего такого! Писатели народ эмоциональный, все естественно. Сегодня — интересная программа, дворцы, храм Луксора — все перетрется, забудется".
Мраморные блоки, величественные развалины, уходящие в небо колонны — лотосы… Неужели все это смог забитый раб?
Таня чувствовала себя придавленной громадами храмов и пирамид, голос ее звучал глухо, когда она переводила: "Мы с вами находимся на территории древних Фив… Это — аллея сфинксов, ведущая к храму… Второй пилон и двор были построены в правление Рамзеса II… За гипостилем следует святилище со статуями богов…"
Загипнотизированная зрелищем могучих сфинксов, статуями древних богов и фараонов, Таня не заметила, как растаяла ее группа. Из двадцати человек осталось три старушки, соседки по комнате и один пожилой журналист, прилежно следовавший за гидом с раскрытым блокнотом.
— А где остальные? — удивилась она.
— Кто где, — пожал плечами журналист. — Разошлись…
— Как "разошлись"? Куда? — Таня нащупала подковку на шее, машинально накрутила на палец цепочку. — У нас же еще Карнак… А Калинин, он — тоже?
И вдруг увидела его чуть в стороне, у высохшего бассейна — древние фараоны омывали здесь свои священные тела тысячи лет назад. Калинин стоял, прислонившись к могучей колонне, и молча изучал сухое дно древнего бассейна. Очки в золотой оправе пылали, отражая жгучее африканское солнце.
— Михаил Ильич! — бросилась к нему Таня. — Вы не ушли? Ой, как хорошо!..
— Цепочку порвете, — усмехнулся Калинин, переводя взгляд с бассейна на Танин палец.
— Ничего, она прочная. Это же не золото, подделка. Подковка — золотая, а цепочка — нет, — Таня почему-то покраснела.
Взгляд Михаила Ильича, сосредоточенный на ее шее, стал более пристальным. Таня покраснела еще больше.
— Надо торопиться: автобус уже ждет. У нас ведь еще Карнак…
— Карнаку придется обойтись без меня. Устал. Пройдусь по набережной — и на покой…
После экскурсии Таня пошла пешком через торговую часть города: купить сувениры. Времени-то — день-другой, и все, а она, кроме пары папирусов и гипсовой головки Нефертити, ничего не приобрела. А завтра — воскресенье, магазины в Каире будут закрыты. К тому же Форин прав: в провинции — дешевле. Что же купить матери, чтобы не дорого и солидно?
Чем больше темнело, тем ярче, сочнее проступали краски витрин. Чего тут только нет! И тряпье, и украшения — от дешевой бижутерии до серебра и злата. Рядом — восточные сладости, горы фруктов — финики, бананы, инжир. Тележки с горячими лепешками. Одна перевернулась, лепешки — веером по тротуару. Хозяин шустро их подобрал и, даже не сдув пыль, — снова на тележку (ничего, купят). Грязь и блеск витрин, роскошь и нищета — все вперемежку. Арабы и турки с кальяном, надменные туристы, тут же бывшие колонизаторы в шортах — брезгливо обходят сидящих на пыльном асфальте нищих. Старинные кабриолеты за вполне сносную цену или просто за сувенир везут туристов по достопримечательностям: между ними снуют иностранцы на велосипедах — за валюту можно себе позволить взять их напрокат. А вон и наши — Таня обрадованно устремилась навстречу, но они ее не заметили, прошли мимо. Дурацкий инстинкт стадности: не избавишься, как от неверного произношения.