Улыбнулась, представив этого бунтаря-одиночку. "Ой, мам, пуговица отлетела, пришей, а то я в школу опаздываю!" "Сунь, пожалуйста, словарь в сумку — сегодня диктант". "Выпиши, пожалуйста, формулу гидрата окиси…" И всегда ей не хватает пяти минут.
Оторвав взгляд от Аниной вязаной кофточки, Игорь Павлович перехватил Полинину улыбку, почему-то вспыхнул и заторопился к "Икарусам".
— Галкин! Где Галкин? — звал осипшим голосом, переходя от одного автобуса к другому. Он сбросил телогрейку, оставшись в защитной, под цвет глаз, рубашке.
— В багажном отсеке, вместе со своими чемоданами, — потешались студенты.
— Сопротивлялся, но мы его туда впихнули.
— Че врешь? Он не сопротивлялся…
И пошло-побежало от автобуса к автобусу:
— Потерялся мальчик, двадцати двух лет, в черном сомбреро и пончо. Нашедшего просим…
— Галкин, где ты? Гал-ки-ин!
— И вовсе он не Галкин. Он — Зойкин. Был Галкин, стал Зойкин…
— Как же Галка пережила это?
И, уже командиру, сжалившись над его резко севшим голосом:
— Да здесь он, здесь, Игорь Палыч. Не волнуйтесь, товарищ майор: дезертировать не дадим!
Командир, успокоившись, повернул к головному автобусу.
— В порядке у нас командир, правда? — толкнула Полину в бок Анечка. — Визитная карточка военной кафедры. И глаза военные, с зеленцой.
У одного из автобусов возникла перебранка. Игорь Павлович резко развернулся, заспешил на шум.
— Нет, мы вместе хотим! Вместе поедем, — капризно говорила некрасивая девушка, в насмешку прозванная студентами Нефертити. — А я говорю — вместе поедем!
Расталкивая сгрудившихся у дверей сокурсниц, пыталась вне очереди протиснуться внутрь, где улыбалась через оконное стекло ее миловидная сестра Зоя.
Таня и Зоя Мироновы — известны всему институту своей неразлучностью. Глянув на них со стороны, ни за что не догадаешься, что они — родные сестры. До чего же несправедлива природа: одной все, а другой… Правда, голова у Татьяны работает — будь здоров! Тут она не только Зоеньке, но, пожалуй, любому на курсе даст десять очков вперед. Однако девчонок за ум редко кто ценит.
— Что за шум, девочки?
Зычный голос Игоря Павловича и его обаятельная улыбка имели мгновенное действие — девушки затихли, заулыбались в ответ.
И Нефертити, воспользовавшись минутным замешательством, тут же проникла в салон.
Наконец, посадка окончена. Автобусы полностью укомплектованы студентами, чемоданами, рюкзаками и гитарами.
Полине с Аней достались места в хвосте последнего автобуса. "Что ж, у нас — демократия, — вздохнула Аня, с сожалением проводив взглядом Игоря Павловича, ехавшего в головном "Икарусе". И наконец-то задала единственный интересовавший ее вопрос: — Он женат?"
Полина пожала плечами: столько лет работает в институте, а с военруком ни разу не встречалась. Впрочем, военная кафедра — не только другой корпус, но словно другое государство…
Наконец кавалькада "Икарусов", украшенных табличками "Осторожно — дети!", приседая на неровностях дороги, поплыла мимо пап и мам, бабушек и дедушек, оставляя позади надежную защиту любящих сердец, привычный уют столичного быта. Из переулка вырулила черная "Волга" с институтским начальством, втиснулась между "Икарусами" и головной машиной ГАИ, украшенной васильковой мигалкой.
Побежали назад дома, переулки, скверы. Обходя монументально вписанную в нервный ритм движения колонну автобусов, сновали юркие легковушки, весело разгоняя нарушающих правила уличного движения пешеходов.
Полина смотрела в окно. О чем думала? О Володе, Дашке, покинутом доме?..
Проехали бассейн "Москва".
— Вы с дочкой здесь плаваете? — спросила Полину Аня.
— Что?
— У вас ведь сюда абонемент? Вы рассказывали…
Полина рассеянно кивнула.
— А ведь его засыпать будут. Храм Христа Спасителя собираются восстанавливать. Слыхали, наверно? Ребята говорили — больше тысячи подписей по институту собрали. Вы тоже подписались, Полина Васильевна?
— Подписалась.
— А я нет. Я как считаю — разве такой храм можно восстановить? Пусть уж остается этот общественный туалет — тоже памятник. Нашему варварству. Подумать только — яма вместо храма!..
Полина промолчала: не хотелось разговаривать.
— А может, мы это специально? — не унималась Анечка. — Рушим, а потом то же самое восстанавливаем. Храмы, веру, экономику… Чтобы поддержать всеобщую занятость. Короче, безработица нам не грозит, как думаете, Полина Васильевна?