— Слушай, может, и Восьмое марта заодно отпразднуем? А то когда еще-то? — предложила Нефертити, стаскивая с него черное сомбреро и возвращая его хозяину.
— Надо подумать. Эй, Галкин!
— Да Зойкин он, Зойкин, — веселым хором поправляют девушки.
Наконец завтрак готов, студенты шумной толпой ввалились в столовую, устроили свару, норовя поскорее протиснуться к окну раздачи.
Половина сваренной с таким трудом вермишели осталась, естественно, на тарелках. Полина с Аней, наконец-то вымучившие из упрямых котлов и плиты это нехитрое кулинарное чудо, сами никак не могли сесть за стол. "Ничего, скоро освободимся, — успокаивала Полина свою голодную помощницу, — студенты, похоже, только чай пьют".
И вдруг Полина с Аней просто оторопели:
— Можно добавки, Полина Васильевна? — улыбаясь от уха до уха Александр Витальевич протягивал пустую тарелку в окно раздачи.
— Хоть весь котел! — опережая Полину, Аня выхватила у комиссара тарелку.
— К сожалению, котел не получится, Анна Ивановна. Вон совхозное начальство жалует, и — отменная была вермишелька! — снова улыбнулся Александр Витальевич и заспешил вслед за командиром встречать совхозное руководство.
— Вторая порция ему бы не помешала, — вздохнула Аня, сочувственно глядя на удаляющуюся тощую фигуру комиссара. — Даже бушлат его не спасает…
Игорь Павлович с преувеличенным энтузиазмом тряс руку плотному приземистому мужчине средних лет, судя по всему, директору:
— Как кстати, Михаил Дормидонтович! Позавтракать с нами не хотите? Вкусная сегодня вермишель, Анечка, сообразите две порции! — крикнул в раздачу, проводя в столовую директора и приехавшего с ним совхозного бригадира, в чье распоряжение поступал отряд.
— Спасибо, мы позавтракали, — отказался директор, окинув взглядом почти нетронутую студентами еду в тарелках. И, верно оценив обстановку, заявил прямо: — Хотите хорошо есть, выполняйте норму, — и назвал космическую цифру. На одни руки выходило в день больше двадцати мешков картофеля. — В наше время, когда все переходят на хозрасчет и самофинансирование, другого выхода нет, — развел руками директор.
— А вы сами-то уже перешли? — поинтересовался комиссар.
— Это не ваша забота. От вас требуются дисциплина и стахановские методы.
— Картошки-то хватит? — с ехидцей поддела Аня, вытирая тряпкой стол, за который они уселись.
— Вообще-то в этом году хорошо, картошки неурожай, — включился в разговор совхозный бригадир. — Так что вам повезло, а то в минувшем до белых мух собирали…
И споткнулся, сообразив, что переборщил, успокаивая их насчет размеров нынешнего урожая. Но тут же поправился:
— Ну, ничего, работу вам найдем. С этим полный порядок.
— А с нитратами-нитритами? — съязвила Аня.
Командир дипломатично заверил директора:
— Работать, Михаил Дормидонтович, будем в поте лица, затраты окупим. Но чем кормить бойцов сейчас? Есть-то им сейчас хочется.
— Хотеть не вредно — так говорят ваши студенты? — усмехнулся Директор. — А насчет аванса, на который вы, Игорь Павлович, намекаете… Так и быть, выпишу вам сотняшку-другую.
Директор откинулся на железную спинку общепитовского стула с видом доброго отчима, уважившего не слишком скромную просьбу нахального пасынка.
— Сколько? — разочарованно протянул Игорь Павлович. И, быстро подсчитав в уме, решил поторговаться: — А в райкоме обещали…
— С райкома и спрашивайте. А у нас — самофинансирование! — Припечатав ладонями стол, директор встал, кивнул бригадиру. — Ты покажи им, как чего, поставь на борозды, а я — погнал, лады? Ну а норму давать будете, так уж и быть — прирежем бычка, мясцом отряд отоварим. Верно, Филиппыч? Короче — работайте!
— При таком питании наработаешь! — не слишком, видимо, рассчитывая на сочувствие, напомнил все же командир, провожая директора из столовой.
Когда сели в автобус, чтобы ехать в поле, Полина забыла вдруг все — усталость, необычно ранний подъем, хилый завтрак, директора с его нормами и авансами…